Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Белый  голубь

Волонтеры "Фельдман экопарка" спасли жизнь брошенной овчарке.



Харьков.
Ирина Подвойская – руководитель центра реабилитации диких, экзотических и домашних животных «Добрый дом Фельдман Экопарк».
Эдуард Мамницкий – сотрудник центра реабилитации диких, экзотических и домашних животных «Добрый дом Фельдман Экопарк».
Татьяна Алиева – руководитель психологической службы центра реабилитации детей и подростков «Фельдман Экопарк».
Авторы – Андрей Кравец, Светлана Шекера.
Камера – Александр Яновский.
«Подробности», выпуск за 21 января 2018 года, телеканал «Интер». 
Белый  голубь

«Когда хочется плакать, плачу». Другу, которого нет...

Писатель Владимир Рафеенко о своём луганском друге Петре-и-Павле, ризеншнауцере Жане, мастере Мордехае и промысле Божьем.

Опубликовано в журнале «Фокус» №3 (511), 20 января 2017 года.
Автор – Владимир Рафеенко, писатель.

То самое место моей души, где до вой­ны уютно колосились мелодраматические иллюзии со свойственными им светлыми надеждами, сладкими аффектами и томной ностальгией, — выжжено. Никакой ностальгии больше нет. Есть жизнь и смерть, морозный ветер и сосны, облитые густым и горьким январём. Есть потерянные друзья, оставленные жёны. Родители, которые не желают меня знать. Медленно, но неостановимо забываемая малая родина. Мы, оглядываясь, видим лишь руины. Но оглянуться иногда нужно. Хотя бы для того, чтобы попытаться понять: а впереди что?

В этом тексте я хочу вспомнить о друге. Условно назову его Петром-и-Павлом, потому что вам всё равно, как его звали на самом деле, а мне отчего-то сейчас кажется, что моему другу подошло бы именно такое имя. Моему самому старому другу из тех, которых со мной нет.

Узкий сухарик луны плывёт над хутором и дорогой. Чёрный ласковый пёс дышит ветром. Кот, жёлтый, как тростниковый сахар, насторожённо смотрит в окно.



Жан.
Историю о Петре-и-Павле лучше начать с истории о Жане. Почему это именно так, я внятно объяснить, пожалуй, не смогу, но, поверьте мне, так будет лучше.

Итак, почти тридцать лет назад я был призван в Советскую армию. Осознание глубины той задницы, в которую я попал, происходило здесь каждую секунду. Приблизительно к очередному отбою казалось, что ещё глубже в неё, в эту, условно говоря, армию, проникнуть уже нельзя. Но нет. Каждый новый день разворачивал всё новые увлекательные перспективы. Волею судеб оказался я распределён в учебную часть, которая занималась воспитанием и дрессировкой собак для армейских подразделений. У спецслужб, погранцов и КГБ имелись свои кинологи. А в той школе, которая приняла в своё горячее материнское лоно меня и ещё пару сотен молодых ребят, должны были за полгода подготовить военных кинологов-минорозыскников и отправить в Афганистан. Нам сообщили, что к концу первого года службы из нас останется в живых процентов 10–15. И это есть основной стимул к надлежащему овладению специальностью.

Меня и ещё пару десятков стриженных наголо солдат привели «на выгул» к вольерам, где располагались собаки. Сержант рукой обвёл вольеры нашей роты и приказал выбирать собаку себе по вкусу. Вольеры были просторные. Собаки, истосковавшиеся по солдатскому вниманию, заливисто лаяли. Прошлый набор покинул учебку месяца полтора-два назад, а значит, собаки не имели надлежащего внимания к себе долгих шестьдесят дней. Породистые псы учебки, а там имелись представители полутора десятков пород, страстно ненавидели офицеров и очень любили солдат. Солдат любили потому, что те за ними ухаживали. А офицеров, причём начиная с младших лейтенантов, ненавидели потому, что их ненавидели солдаты.

Увидев наши нелепые лица и лысые головы, псы натурально пришли в восторг. Таких удивительных дятлов, как мы, они, видно, давно уже не наблюдали. И теперь предвкушали тесное общение с нами. Я, никогда до того не имевший дела с собаками, даже отдалённо не знакомый с кинологией, с ужасом их разглядывал, прохаживался мимо вольеров, стараясь не делать резких движений. Один из псов — мускулистый чёрный ризеншнауцер по кличке Жан — был как-то по-особому красив, мощен и лаял особенно громко. Это было натуральное чудовище, и я тихонько молился, чтобы оно досталось кому-нибудь другому.

— Что? — поинтересовался командир моего взвода. — Нравится пёс?

— Да как вам сказать, — вежливо ответил я.

Тут же, не рефлексируя ни секунды, он втолкнул меня в вольер к чудовищу, предусмотрительно закрыв за мной дверь на массивную металлическую щеколду.

— Ну так знакомьтесь ближе, — сказал сержант и засмеялся.

Он, видимо, казался себе в этот момент весьма остроумным парнем.

Когда Жан положил свои передние лапы мне на плечи, выяснилось, что он на голову выше меня и неизмеримо сильнее. В последующие месяцы стало понятно, что он к тому же и умнее. Жан — первая собака в моей жизни и единственное существо, с которым я тогда мог быть самим собой.

Дело в том, что всё происходящее со мной в армии я долго считал невозможным. Мой папа, истово верующий коммунист низшего партийного звена, в течение бесконечных лет моего поселкового бедного детства создал в голове сына, то есть в моей голове, такую картину мира, в которую не вмещались ни пьяные сержанты, ни дедовщина, ни тот бардак, из которого складывалась повседневная армейская жизнь. Цинизм, грязь, беспросветная тупость и алкоголизм командного состава поразительно контрастировали с природной чистотой и свежестью собачьего отношения к жизни. Я ощущал себя немного Алисой и одновременно в высокой степени белым безумным кроликом. Градус абсурда повседневной жизни моего подразделения был столь высок, что где-то на второй месяц обучения я вообще разу­чился удивляться.

В учебке со мной и моими коллегами-минорозыскниками произошло очень много по-настоящему волшебных, чудесных вещей. Но врезалось в память почему-то только одно. Как-то нам в течение трёх или четырёх дней каждый вечер показывали «Бесприданницу» Рязанова, причём половина картины отчего-то шла без звука. Что тут сказать. Без звука, так без звука. Музыкальные номера, правда, несколько проигрывали от чисто визуального их исполнения. Всё-таки картинка, какой бы красочной она ни была, не способна полностью передать прелесть романса. Но как бы там ни было, светлый образ Ларисы Гузеевой, уверен, не только мне существенно облегчил тягость армейского воздержания. Впрочем, может быть, кому-то из курсантов больше понравился Никита Михалков. Тут я ни за что поручиться не могу. Как ни крути, приятный мужчина.

Нам повезло. СССР вывел войска из Афганистана до окончания нами учебки. Нам сообщили, что лучшие из нас останутся служить в Московском военном округе, причём вместе с их собаками, что считалось привилегией. Возможно, нам наши командиры врали, чтобы повысить мотивацию, но, может быть, и нет. Так или иначе, но почти до самого конца я был как раз тем самым лучшим. Видно, очень хотелось остаться вместе с Жаном ещё хотя бы на полтора года.

Но как-то осенью я зачем-то ушёл в самоволку на ночь к девушке, которую звали не то Ольга, не то Ангелина, не то как-то ещё. Ранним утром, когда я, утомлённый и задумчивый, перелезал через забор части, меня на той стороне предупредительно встретил дежурный офицер и препроводил на гауптвахту. И уже через пару недель я отправился навстречу новым увлекательным воинским приключениям в Тамбов, в кадрированную дивизию, где должен был теперь исполнять обязанности кинолога. Перед отъездом мне позволили попрощаться с Жаном.

Помню, сначала я внимательно оглядел выгул, чтобы убедиться, что вокруг только псы, тополя и ветер. Затем закрыл дверь вольера, уселся на деревянный подстил возле будки моего чёрного друга, обнял его большую лохматую голову и заплакал. Жан был мне не собакой, а единственным и притом настоящим другом. Потому он понимающе поскуливал, лизал мне лицо, шею. Утешая, покусывал пальцы рук. Ветер свистел в тополях. Накрапывал дождик. Приближалась долгая осень.

Мы больше не увиделись никогда.


Пётр-и-Павел.
Тамбов омывает речка Цна. Вот практически и всё, что можно сказать о следующем периоде моей жизни, не используя обсценную лексику. Дивизия располагалась на том самом месте и, главное, в тех самых корпусах, где в своё время содержали пресловутых декабристов. Мне рассказывали эту историю в подробностях, но я этого ничего уже не помню, а вспоминать не хочется. Ну жили и жили, ну декабристы, и хрен с ними. Эка невидаль. Между прочим, если бы они в своё время не жевали сопли, может быть, не оказались в этих корпусах из красного кирпича. А нас всех минула бы чаша большевизма. Но что рассуждать сейчас-то. Бессмысленно.

Самое важное, что со мной произошло в последующие полтора года, — знакомство с Петром-и-Павлом, свинарём нашей дивизии. В его владениях находилось с десяток свиней и один громадный хряк-производитель, которого мы звали мастером Мордехаем. Это было существо необъятной величины и силы, весьма умное, сластолюбивое и хитрое. Он знал, что нужен нам, но в равной степени понимал, что и мы нужны ему. Потому выстроил с нами очень чёткую систему отношений, в которой всё основывалось на взаимных противовесах и уступках.

Ферма нашей воинской части только отчасти была занята поголовьем армейских суровых свиней и представляла собой самый настоящий лабиринт комнат. В них можно было спрятать что угодно, начиная с ящиков водки и заканчивая молодыми и искренними представительницами женской части населения Тамбова. Думается, ночевали там исключительно прапраправнучки тех самых декабристов. Вечно холодная строительная будка, где топили печку-буржуйку я и мой коллега-кинолог, пытаясь не подохнуть от холода, находилась невдалеке.

Пётр-и-Павел, в отличие от меня, был практичен, хитёр, умён и не имел ни малейших сомнений в убожестве советского строя. Потому и столкновение с армейской правдой жизни его нисколько не смутило. Только сделало сильнее. Уж таковыми были его воспитание, стиль мышления и, как теперь принято говорить, психотип. Видно, его отец не был парторгом в одном из производственных подразделений военного завода, а потому не верил в силу и, главное, ум рабочего класса. Не собирался ставить свою жизнь на победу коммунизма в отдельно взятой семье.

Пётр ездил на телеге, запряжённой рыжей подслеповатой кобылой, в столовую за помоями. У него были свои дела с чеченцами, которые занимали ключевые в дивизии посты — хлебореза и повара. А потому он всегда был и с маслом, и с хлебом и подкармливал нас, забытых Богом кинологов.

Паша был моим земляком. От его Луганска до моего Донецка 164,5 км. В Тамбове разница между ними, как культурная, так и географическая, соответственно, сводилась к нулю. Что ни говори, но поезд движется относительно леса, а относительно звёзд стоит.

Самогон и кое-какую еду мы зарабатывали тем, что отдавали в почасовый наём нашего неутомимого и расчётливого Мордехая в соседнюю с дивизией деревню. Он делал своё дело в приватных хозяйствах местного населения, мы за его работу получали плату, выражавшуюся чаще всего в продуктах питания, и в предзакатных сумерках довольные шли в расположение части.

Родители Петра-и-Павла, в отличие от моих, были украинцами и дома говорили по-украински. А кроме того, Паша имел настоящий оперный голос. Выпив тамбовского мутного первака, мы втроём с Петром-и-Павлом, стоя на заброшенном дебаркадере, глядя на величественную и туманную Цну, пели «Стоїть гора високая…», «Їхав козак за Дунай», «Рідна мати моя…» и, конечно, «А Бог Адама створив рукама». Последнюю Паша пел сам — и это было нечто.

Вы знаете, становясь старше, утрачиваешь дар безусловной веры человеку, необходимость, нужду в ком-то близком по духу. Во всяком случае так случилось со мной. Очерствелое испуганное сердце приуготовляется к смерти, бьётся жалко, редко трепещет в груди. Сейчас я мало умею дружить. Почти неспособен к любви. Старость, что ли. А может, и Лариса Гузеева с Никитой Михалковым тут подгадили, кто знает. Но как бы то ни было, двадцать девять лет назад мы с Петром-и-Павлом стали друзьями.

Постепенно Пётр-и-Павел поняли, что я, несмотря на коммунистическую имперскую придурь в голове, в сущности неплохой парень. Я же, в свою очередь, чем дальше, тем отчётливее уяснял, что мой хитрый, смешливый, расчётливый, в основном русскоязычный Пётр на самом деле не кто иной, как трогательный и искренний украинский земляк Павел. Умный, добрый, очень сентиментальный и чистый человек. Практически девственный в каких-то вещах. И я не могу сказать, что кто-то из них двоих нравился мне больше.

Этот громадный человек (а он раза в три шире меня и на две с половиной головы выше) с его хитрыми светлыми глазками, необыкновенной доброты улыбкой, искренним заразительным смехом и абсолютной доверчивостью к книжному слову стал мне братом. Паша стал мне по-настоящему необходимым, важным, дорогим. Мы пели, пили, говорили часами. Вместе читали книги и обсуждали их. Мы, в сущности, были детьми. Последними детьми советской эпохи. И болели всеми свойственными эпохе болезнями, которые порой оборачивались своими сильными сторонами.

В свой срок мы демобилизовались. Но, в отличие от многих подобных «армейских дружб», наша никуда не делась, когда мы оказались на гражданке. Пётр-и-Павел приезжал ко мне в Донецк, гостил по несколько дней. Мы гуляли, пили, больше, чем раньше, пели и говорили. Его очень любила моя мама. Говорила, что он положительный, что серьёзный и улыбчивый. Ей нравилось, что он с ней охотно обсуждает свою жизнь и планы на будущее и охотно поглощает её стряпню.

Советский Союз распадался на глазах. Мы спорили о том, хорошо ли это. Я вслед за словами моего замечательного отца говорил, что это плохо и что мы ещё увидим, как сюда (в Украину) войдут войска НАТО. Пётр-и-Павел, повторяя то, что слышал в своей семье, горячо отстаивал украинскую независимость. Он, кстати, к тому времени уже устроился работать в один из райотделов луганской милиции. Стал милиционером. Когда я узнал об этом, испытал шок. Ну не мог мой Паша быть милиционером, не мог. Но стал. Видно, решение в данном случае принимал Пётр. А там Бог его знает…


Война.
В общем, что сказать, к четырнадцатому году мы с Петром-и-Павлом подошли не мальчиками, но несколько подуставшими от жизни сорокапятилетними украинерами. Пётр в своём родном Луганске сделал карьеру милиционера. Впрочем, карьерой это назвать можно только в насмешку. К началу войны он мечтал только об одном — о пенсии. А также о том, чтобы на эту пенсию ему «накинули» майора.

Дальнейшую свою жизнь он представлял в качестве охранника в каком-нибудь офисе. Унылая, конечно, но, вообще-то, сытая перспектива.

Последние лет пятнадцать он служил в райотделе. Участковым в своём посёлке. Жил бедно. Никогда не имел не то что машины, но даже мотоцикла. Пешком ежедневно обходил десятки километров, устраивая жизнь своих земляков в соответствии с украинской законностью. Мама его умерла рано, а отец крепился до прошлого года. Павел женился. У него родился сын. Такой же высокий, добрый, улыбчивый, как и его отец.

Когда Пётр-и-Павел приезжали ко мне, казалось, что время для них остановилось. Они были всё такие же балагуры, выпивохи, самодельные философы и хитрецы. Единственное, что изменилось в моём друге, — он стал большим, безразмерным и теперь в дверь входил едва ли не боком. Очень походил бы на мастера Мордехая, если бы не грусть в глазах, которую было не вытравить ничем. Она не исчезала даже во время застолья.

Паша появлялся в моём доме нечасто. Хорошо, если раз в два года. Зато если приезжал, то сразу на несколько суток. Когда Пётр-и-Павел входили в мой дом, мы с ними переходили в особый режим существования. Я переставал замечать свою семью. Откладывал в сторонку всяческие работы и рукописи. Выключал телефон.

Начинали мы скромно, с виски или водки, с горячего мяса, с тихих бесед о делах насущных. Затем наступал черёд коньяка. Тут мы вступали в зону воспоминаний и предположений, сомнительных историй и откровенного вранья. А уж потом приходил черёд пива и рыбки, прогулок на природе, разговоров о серьёзной литературе, а иногда даже кинопросмотров артхауса и горячих обсуждений увиденного.

Понимаете, мне было всё равно, о чём говорить с этим человеком. Все эти ким-ки-дуки — это всё было совершенно неважно. Довольно было и того, что он есть здесь и сейчас. Вот такой громадный, нелепый, громогласный, улыбчивый, простоватый, но хитрый, склонный к преувеличениям и небылицам. Это молодость моя ходила по комнатам моей квартиры и рассуждала о романе Мигеля Отера Сильвы «Когда хочется плакать, не плачу». Это мои лучшие годы пели «Солнце низенько…», хохотали и плакали над ранними новеллами Фолкнера. И, конечно, нас было намного больше, чем двое, когда мы были вдвоём.


* * *
Ему я позвонил первому, когда в городе только начались пророссийские митинги.

— Петя, — сказал я ему, — вот у нас под облисполкомом нарисовались какие-то люди, которых я в глаза никогда не видел. У них в руках российские флаги, на губах речёвки, музыка какая-то в колонках. Заводилы имеются вполне конкретные. Охраняют их профессионально. Ничего не понимаю, что происходит. А главное, почему их не пакуют СБУ и милиция?

— Те же самые проблемы, Володя, и у нас, — сказал Пётр и нервно засмеялся.

Выяснилось, что 5 апреля пророссийские заварушки состоялись в Луганске и Донецке в один и тот же час, под одними и теми же лозунгами. И поведение правоохранительных органов было типичным.

В дальнейшем мы созванивались каждый раз, когда замечали перемену ситуации. Живо обсуждали её, пытаясь понять, куда всё катится. Эти вопросы мы как-то никогда ранее не обсуждали, и меня, признаться, очень радовало, что мой Пётр был настроен категорически за Украину и её единство.

Потом настало время, когда в Донецк вошли боевики в количестве трёх с лишним тысяч голов, и я выехал из города. В Луганске дело шло к тому же. Пётр-и-Павел рассказывал мне о каком-то местном милицейском генерале, который фактически сделал всё, чтобы Луганск не был украинским. Мы с Пашей были уверены, что всё это ненадолго, что Донецк, как и Луганск, не отдадут каким-то бандитам, взявшимся ниоткуда.

Пётр-и-Павел всегда был хитрец, потому и придумал план — уйти в отпуск на пару месяцев, пока что-нибудь «не разрулится само». В отпуске он не был лет десять, потому два или три месяца выбить ему удалось. Он уехал с семьёй на Азовское море.

Я в это время уже вовсю познавал радости жизни переселенца, когда имел деньги на телефонном счету, названивал другу. Мы надеялись, что Луганск к октябрю освободят. И Пётр с Павлом вернутся в свой город, знакомый до слёз. Я вернусь в свой. И всё будет хорошо. А на новый 2015 год он выберется ко мне на пару дней.

К концу октября ничего «не разрулилось». Между тем отпуск у Петра-и-Павла закончился. А осенние холода, кстати, уже начались. По распоряжению начальства он явился в какой-то городишко под захваченным Луганском. Он звонил мне и говорил, что не имеет ни денег, ни одежды (вьетнамки на босу ногу и ветровка с чужого плеча), ни крыши над головой. Они с семьёй вынуждены ютиться в каком-то сарае без отопления. Кроме того, его остававшийся в Луганске старик-отец заболел.


В сущности, что у Петра, что у Павла на двоих было целых три варианта. Первый — любой ценой остаться в Украине. Второй — уехать в Россию, в Сибирь к старинным друзьям Петра, которые обещали обеспечить его работой и жильём. Они выбрали третий.

После месяца или полутора молчания Пётр позвонил мне и сообщил, что снова перебрался с семьёй в Луганск. Не дожидаясь моих вопросов (или обвинений, не знаю, чего он ждал), Пётр принялся живописать лишения, которые им довелось испытать. Холод, голод, командировки на обстреливаемые боевиками блокпосты. Одиночество и болезнь отца, покинутого всеми в Луганске. В общем и целом это был рассказ о непреодолимых обстоятельствах, которые вынудили Петра-и-Павла оставить Украину и вернуться в оккупированный Луганск.

— Да я, собственно, в свой райотдел и вернулся, — говорил он несколько виновато. — Да я-то, собственно, ту же самую работу и выполняю. Кто её тут за меня делать станет?!

Я ругал его как мог, как получалось. Вновь и вновь высказывал свою точку зрения, в том числе о роли России в происходящем. Он со мной не спорил. К тому времени Пётр насмотрелся на кадровых российских спецов да на новые виды вооружения, которые загоняли под Луганск исключительно в целях апробации. То есть россияне использовали Украину как полигон. Братья, млять, по разуму.

Но я как-то долго не мог в это всё поверить. Понимаете? В войну, в оккупацию. В смерть старой жизни. В невозможность увидеть родителей и поговорить с ними, рассказать им, объяснить, почему уехал так быстро и так безвозвратно. Стать на колени, взять маму за руку, поцеловать эту руку, прижаться к ней щекой.

Я всё никак не мог поверить в то, что мой друг меня покинул. Пётр-и-Павел покинули меня, а я всё в это никак не мог поверить. Это состояние длилось несколько месяцев, с полгода, с год, не знаю. Он звонил, шутил, что-то спрашивал, что-то рассказывал. Например, о том, что сын его, такой же большой мальчик, как и папа, ходит постоянно голодный, а еды взять негде. А он студент и теряет сознание. Но шли недели, Пётр-и-Павел стали больше молчать.

А потом умер их отец. Ради которого вроде как заваривалось возвращение в Луганск. А затем общение наше стало ещё более редким. Пётр теперь звонил мне в скайп исключительно в стадии глубочайшего алкогольного опьянения.

— Ты ж пойми, — говорил он мне и стучал себя в грудь, — я ж военных преступлений не совершаю!

Да у меня вообще в голове не могло уместиться, что мой Павел способен убить человека. Но чем пьянее становился Пётр, тем скорее наступало моё отрезвление. Каждый свой звонок он сопровождал обвинениями Украины и наших солдат в зверствах, в убийствах, в геноциде и так далее. Я поначалу страшно спорил, кричал на него до пены на губах, доходил до жутких оскорблений. А затем вдруг стих, понял, что это всё бессмысленно.

У Петра-и-Павла раздвоение, понял я. При этом совесть болит одна на двоих. Им же нужно себя оправдать. Им плохо очень. И я здесь ничем не смогу помочь. Ни Петру, ни Павлу. Ни мастеру Мордехаю, который, судя по всему, и получил года полтора назад звание подполковника в луганской милиции.


* * *
Живу я далеко от города. В домике с чёрной собакой и жёлтым котом. Собака такая же умная и ласковая, как Жан. А кот просто жёлтый. Он не похож ни на кого из моих знакомых. Когда мне плохо, я никого не виню. Просто плачу. А моя кото-собака утешает меня изо всех своих тёплых сил.

Рассматривая спелую сочную киевскую луну, похожую на узбекскую дыню, мы втроём перед сном раздумываем над тем, что Савл был гонителем христиан и по пути в Дамаск стал Павлом. А Пётр три раза отрёкся, но стал краеугольным камнем. Я начинаю проваливаться в сон. «А ты не горюй, — говорит кот и начинает лизать сладкую дыню луны. – Воля Господа по нашему поводу проявляется прежде всего в обстоятельствах нашей жизни». «Святые слова, между прочим», — зевает собака, — святые слова».


Опубликовано в журнале «Фокус» №3 (511), 20 января 2017 года. 

Источник – https://focus.ua/long/365211
Белый  голубь

О дружбе собаки и слепого котёнка

Опубликовано 19 января 2016 года. КРА опубликовал на своей странице в Instagram и ВКонтакте видео о дружбе собаки и слепого котёнка.

Вот ссылка – https://www.instagram.com/p/BAufhURCRmH/

Рамзан Кадыров пишет:

Дорогие друзья!
Иногда животный мир подаёт нам примеры удивительной гуманности, которые самими людьми нередко утрачены. История этой собаки и котёнка очень показательна в этом плане. Когда котёнок был совсем крошечным, собака носила ему пишу, ухаживала и согревала теплом своего тела. Теперь он немного подрос, и она в зубах осторожно приносит его к обедающим людям, а, накормив, относит к своему постоянному месту на сене. Многие могут сразу же сказать, а что тут удивительного, мало ли примеров дружбы собак и котят? Нет, конечно, немало! Но дело в том, что котёнок с рождения незрячий. Собака поняла это, сама же нашла его, не дала умереть с голода и холода. Понятно, что люди, узнав об этом, могли бы и сами кормить его. Но они решили не вмешиваться в сказочный мир Собаки и Котёнка! И нам нужно быть хотя бы немного добрее друг к другу, помогать слабому, больному, одинокому! За это Всевышний воздаст своей милостью!




Источник – https://www.instagram.com/p/BAufhURCRmH/
Белый  голубь

Соло для собаки. Григорий Гладков и его питомцы.


Композитор Григорий Гладков: “Читатели “МК” дважды спасали мою собаку!”

Вопрос не на засыпку: кто автор музыки и песен к мультфильмам “Пластилиновая ворона”, “Падал прошлогодний снег”, “Вера и Анфиса”, “Следствие ведут Колобки”? А мелодию из дог-шоу “Я и моя собака” помните? Кстати, братья меньшие не раз вдохновляли музыканта на создание хитов. Он шутит, что и жену Юлию выбрал по принципу: если девушка любит животных, значит, ей можно смело предлагать руку и сердце!

— Григорий, знаю, что вы не раз подбирали на улице бездомных собак. Далеко не каждый человек решается на такой благородный поступок!


— Часто это вопрос жизни и смерти, как, например, с Диком. Его переехал автобус. Пёс лежал на дороге, и поврежденная лапа выглядела ужасно: кость торчала наружу. Я, конечно, отложил все дела и потащил жертву ДТП в ветеринарку. Там мне посоветовали усыпить собаку. Я забрал её домой. Лапа потихоньку зажила, осталась небольшая хромота.


Я давно заметил, что московские бездомные собаки разного окраса, в зависимости от места жительства. На севере много черных с белыми лапами, а на юге преобладают палевые, лабрадористые. И Дик был классическим северянином. И, как все бездомные, которых взяли в дом, он страшно боялся потеряться, ходил за хозяином, как нитка за иголкой. Постепенно я стал с ним выступать на сцене. Он любил ездить в машине на коврике под пассажирским сиденьем, а морду держал рядом с ручкой переключения скоростей. Для него было самым большим кайфом, когда я по ошибке брался за его нос. Иногда я даже делал это специально, чтобы доставить Дику удовольствие. Однажды нас тормознул пьяный: “Шеф, подбросишь в Мневники?”, а потом увидел собаку в кепке и ахнул: “Е-мое!” Наверное, решил, что допился до чертиков! 


— Знаю, что в судьбе одной из ваших собак приняли участие читатели “МК”.


— Это были истории с Диком. Первый раз он пропал, когда я его выпустил во двор погулять. А он, вероятно, попал под отлов, потому что нашелся на улице Юннатов, уже в клетке. Тогда передержка была всего сутки, к счастью, я успел. Потом мы переехали со Звездного бульвара в район Банного переулка на проспекте Мира. И Дик растерялся на новом месте, помчался по старому адресу и пропал. Я дал объявление в “МК” на первой полосе. Заметка называлась “Дик потерялся”. Был миллион звонков, позвонил даже актер Сергей Маковецкий. По описанию вроде был Дик, но всякий раз оказывалось, что это ошибка. А ровно через неделю позвонили грузчики с Киевского вокзала: “Ваша собака в гараже в Новогирееве”. Я поехал туда: точно Дик! Он бросился ко мне сам не свой от радости. Грузчики от вознаграждения отказались. До сих пор помню их: Равиль Жималетдинов, Анатолий и Константин Данишины. А в “МК” вышла заметка “Дик нашелся!”. Потом в кантри-клубе мы дали концерт в честь Дика. Он вышел на сцену, поднял лапу и оросил банджо Андрея Шепелева. Но на этом история не закончилась.


— Дик опять потерялся? 


— Да, причем полностью по моей вине. В тот день я поехал провожать знакомых американцев на Ленинградский вокзал. Дик как всегда меня сопровождал. Я посадил их в поезд, сел в машину, вернулся домой и вдруг с ужасом понял, что забыл собаку на вокзале. Помчался обратно: никаких следов! Кто-то видел, как мужчина взял Дика за ошейник и увел. Я опять за помощью в “МК”. И ровно через неделю, час в час, как в тот раз, судьба подает сигнал. Позвонили две бабушки: Дик в Алтуфьеве. Он был такой обессиленный, что даже не мог радоваться. Я взял его с собой в санаторий. Он ничего не ел, только пил и плакал. Видно, пережил что-то тяжелое. А потом он попал в Америку.


— Не жизнь, а кино!


— Моя бывшая жена отправилась за океан и забрала с собой наших животных: кошку и собаку. Она обосновалась в штате Миннеаполис. А я — почетный житель двух американских городов, и через год приехал туда на гастроли. Решил отыскать Дика. Друг, американский скрипач Тим Ланген, отвез меня на машине в маленький городок, куда судьба забросила моего Дика. Мы нашли дом, кот сразу бросился мне на колени, а пес вел себя сдержанно. Когда пришла пора уезжать, я присел с ним на крыльце и сказал: “Дик, друзей не бросают, я знал, что я тебя найду, но так сложилась жизнь. Я тебя никогда не забуду и всегда мысленно буду с тобой”. Сжал его нос, как раньше в машине. Мы поехали. Он не побежал, остался на крыльце и вдруг завыл, как волк: “У-у-у!” Это было невыносимо, и мы вернулись. Я опять начал успокаивать Дика. Только отъехали, он опять завыл. Километров пять нас сопровождал этот волчий вой. Потом я получил открытку из Америки: Дик рекламирует еду для собак. Похоронен он в американской земле.


— Судьба часто делала вам знаки?


— Случались удивительные вещи. Наша старая квартира была в коричневых тонах: шкафы, ковры, занавески — все в одной гамме. Это все мы инстинктивно подобрали под нашего коричневого ирландского сеттера Сандру. Я как-то решил проверить ее чувство юмора и дал взаимоисключающие команды: “Лежать! Сидеть! Стоять! Бежать!” Она хвостом завиляла и заулыбалась. А когда переехали на новую квартиру и начали делать ремонт, вдруг пошел черно-белый цвет. Я понял: скоро появится черно-белая собака! И однажды на улице мне встретился обессиленный дедушка с добрым сердцем, который тащил раненого подобранного метиса дога именно такого окраса. Не успел я спросить про собаку, как он крикнул: “Забирай!” Джонни прожил у нас 15 лет.


— А встречались вам собаки, наделенные музыкальным слухом?


— Самым музыкальным был Джонни. На чем бы я ни играл: на гитаре, на гармошке, на пианино — он начинал художественно выть. Это была его фишка. Однажды нас пригласили на телевизионное ток-шоу “Час совы”. В студии три гостя, живой оркестр, зрители. Прямой эфир. Объявляют: “У нас в гостях композитор Григорий Гладков”. Я вышел и выпустил Джонни. Он стал бегать по студии. Народ следил только за собакой. Джонни описался от волнения, потом достал сову — эмблему программы, изодрал в клочья и лег на нее. Редакторы в смятении делали знаки, но все было бесполезно. И тут заиграл оркестр, пошла партия саксофона. А на этот инструмент мой пес особенно реагировал. Он завыл что есть мочи. Оркестр играет, собака воет и писается, публика хохочет! После съемки редакторы орали на меня, как полоумные: “Сорвали передачу! Вашей ноги на нашем канале не будет, и на других мы вам это устроим”. И вдруг вбегает их начальник “Ребята! Рейтинг сумасшедший. Мы переплюнули “Кавказскую пленницу!” Так Джонни чуть не стал лицом канала.


Автор – Елена Светлова.

Опубликовано в газете "Московский комсомолец" №25216 от 24 ноября 2009 года.

Источник – http://www.mk.ru/social/highlife/interview/2009/11/23/390198-solo-dlya-sobaki.html

Белый  голубь

Болиды пустыни

По одной из арабских легенд, Аллах сотворил человека из глины, а из остатков – пальму и верблюда.

Значение последнего для Эмиратов еще недавно было трудно переоценить. На горбу верблюда зиждилась вся экономика кочевых и полукочевых арабов, живших в пустынях Аравии. Верблюд кормил, поил, одевал, возил людей и грузы. Арабская поэзия сделала верблюда символом красоты, а язык дал несколько тысяч слов, обозначающих это животное. С открытием нефтяных сокровищ вчерашние бедуины пересели на «мерседесы» и переселились в дома из стекла и бетона. Но о верблюдах не забыли. Правительство страны в целях сохранения культурного наследия превратило старинную бедуинскую забаву – верблюжьи бега – в модный вид спорта для богатых.

Если арабские скакуны из России уже стали завсегдатаями престижных скачек в Дубае, то отправить своего верблюда на знаменитые верблюжьи бега русские миллионеры пока не додумались. А зря. Почет, уважение, а может, и золотая сабля могли бы стать тем ключиком, который открывает двери в привилегированное общество самой богатой страны в мире.

– Почему бы тебе не стать первым? – пошутили мои арабские друзья, пригласившие меня на это удивительное шоу.

– Так надо же вначале верблюда купить…

На следующий день мы приехали на экскурсию в специальные питомники, где готовят будущих верблюдов-чемпионов. Как оказалось, далеко не все корабли пустыни могут стать участниками верблюжьих скачек, а лишь те, кто принадлежит к благородной беговой породе ал-хаджин. Только они способны без труда развить скорость 60 км/ч. Худощавые и подвижные животные резко отличаются от своих тяжеловесных и неповоротливых кузенов, служащих для перевозки грузов. Большинство беговых верблюдов принадлежат к прекрасному полу, хотя самцы также участвуют в бегах. Объясняется это тем, что поголовье молодых самцов-верблюдов вообще немногочисленно: их съедают на свадебных церемониях и в других обрядах жизненного цикла.

Трудовая биография ал-хаджина начинается в возрасте 13–16 месяцев. Детеныша отлучают от матери и отправляют в специальный тренировочный центр, в котором путем изнурительной дрессуры и строгой диеты он к возрасту трех лет превращается в настоящего бегового верблюда. В период активного возраста, который длится 6–7 лет, верблюда кормят лучшими злаками, а также смесью молока и меда. Достигнув «пенсионного» возраста, верблюдицы получают наконец право на личную жизнь и радость материнства – их отправляют на специальные верблюдоводческие фермы.

Разведение верблюдов – весьма прибыльный бизнес, ведь многие семьи в Эмиратах в это дело вкладывают большие деньги. Для соревнований верблюдов выбирают по росту и возрасту, для них существует специальная клиника. В Аль-Айне под патронатом его высочества шейха Халифы бин Султана Аль Нахьяна в 1989 году был открыт уникальный и первый в своем роде Научно-исследовательский центр по искусственному осеменению и пересадке эмбрионов для беговых верблюдов. Они очень ценятся своей породой и родословной для их последующей продажи. Как я уже писал, в скачках обычно принимают участие верблюдицы: они гораздо легче поддаются дрессировке и у них мягкая поступь. Верблюдов для соревнований выводят в репродукционном центре методом отбора самых быстрых одногорбых скакунов.

Ну и о цене… Стоимость бегового верблюда с хорошей родословной может доходить до нескольких сотен тысяч долларов. Нередки случаи, когда за самку верблюда выплачивали 1 млн. долларов.

Остается только восхищаться, как арабы из животного с весьма вредным характером сделали такой бренд и создали целую развлекательную индустрию в своей стране. Возможно, арабы таким образом благодарят верблюдов за прошлые заслуги. Ведь все это время этому животному никто не смог составить конкуренцию для жизни в пустыне. Бедуины приручили кораблей пустыни более пяти тысяч лет назад.

Верблюды бывают одногорбые – дромадер – и двугорбые – бактриан. В ОАЭ распространен дромадер – одногорбый, или аравийский, верблюд. Густая шерсть на спине предохраняет его от палящих лучей солнца, а толстые мозоли на ногах и перепонки между пальцами помогают идти по горячему и зыбкому песку. К питанию он тоже не требователен – может питаться колючими кустарниками. Верблюд может преодолеть в день до 90 км пути, совершая многодневные переходы даже в самую жаркую погоду. Это возможно благодаря тому, что он сохраняет в горбе до полусотни килограммов жира, который расходуется по мере движения. За раз верблюд может выпить около ста литров воды. Длина взрослого животного более 2 м, высота примерно такая же, а вес может достигать 700 кг, поэтому нести он может столько же, сколько и небольшой грузовик – до 400 кг груза.

В ОАЭ верблюдов не только разводят на фермах, но также устраивают с ними конкурсы красоты. Их запросто можно встретить на дороге, поэтому при поездках по загородным эмиратским магистралям следует соблюдать осторожность – окраска у них сливается с окружающим фоном. Даже дорожный знак есть такой в ОАЭ: «Осторожно, верблюды!» Кстати, их продолжают использовать и, так сказать, по прямому назначению: без веблюжатины не обходится ни один праздник, а пастеризованное верблюжье молоко можно купить в любом магазине ОАЭ по 8 дирхам за литр.

На верблюжьи бега мы приехали ранним утром, еще до того, как солнце стало палить в зените. Бега, как правило, проводят с конца сентября до середины апреля, когда температура воздуха понемногу начинает снижаться. Соревнования проводят на верблюдодромах – специально отведенных местах. В ОАЭ их восемь. Вход свободный. Вы сразу попадаете в атмосферу деревенской ярмарки. Вокруг беговых дорожек, расположенных на окраине города, продавцы торгуют одеялами из верблюжьей шерсти, коврами и четками, что является еще одним привлекательным событием для туристов.

Кстати, если вы в качестве сувенира купите попону для верблюда, то дома можете ее использовать в качестве скатерти при выездах на пикник или как покрывало на кровать.

У верблюжьих бегов своя долгая история. Согласно аравийским традициям гостеприимства (дийафа) радушный хозяин при встрече у себя дома дорогого его сердцу друга устраивал празднество, обязательным элементом которого являлись показательные забеги на верблюдах. Но это развлечение не имело никакой соревновательной подоплеки. Управлявшие верблюдами наездники не стремились первыми пересечь финишную черту, а, прежде всего, демонстрировали свое мастерство в джигитовке, за которую они получали не материальное вознаграждение, а почет и славу. Аналогичного рода верблюжьи бега были неотъемлемой частью таких важных бедуинских торжеств, как свадьба и обрезание, а также при визитах глав крупных племен.

Часто верблюжьи бега устраивались при заключении пари, при этом в них запрещалось участвовать хозяину самого резвого животного, за что отстраненный участник получал уже финансовую компенсацию. Проходившие без соблюдения каких-либо правил традиционные верблюжьи бега не учитывали возраст и весовую категорию четвероногих друзей жителей пустыни и наездников.

Другое дело – современные верблюжьи бега, превратившиеся в азартные, высокодоходные спортивные состязания со строго регламентированными инструкциями. Бега являются показателями престижа и респектабельности жизни ОАЭ и находят всестороннюю поддержку со стороны правительства, госорганизаций, банков и частных компаний. Из небольшого, но красочного события в жизни небольшой бедуинской общины они превратились в общенациональный праздник. Для жителей Эмиратов и других аравийских стран верблюжьи бега – это волнующее и азартное зрелище, напоминание о традициях и истории.

Традиционные бега проводятся в эмирате в рамках чемпионата Al Marmoum Camel Racing. Посмотреть соревнования приезжают любители со всех эмиратов страны, а также жители стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива. Для тех, кто по каким-то причинам не может приехать на место проведения состязаний, специальный телевизионный канал Dubai Racing TV будет вести прямую трансляцию.

Отличительной особенностью верблюжьих гонок от конных скачек является тот факт, что зрители на трибунах не имеют право делать ставки, они лишь наблюдатели этого безмерно интересного действа, которое разворачивается в пятницу рано утром и после вечерней молитвы, за исключением месяца Рамадан.

Для того чтобы стать победителем высокосветских верблюжьих бегов, кораблям пустыни, которых впору переименовывать в «болиды пустыни», предстоит преодолеть дистанцию или в 4 км, или в10 км.

Зрителям, сидящим на трибунах «дромадериодрома», отчетливо видны лишь старт и финиш. Наблюдать за перипетиями борьбы, разворачивающейся в окрестностях «верблюжьего стадиона», можно по огромным телеэкранам, установленным в разных частях «дромадериодрома».

Верблюжьи бега проводятся регулярно в Дубае, Абу-Даби, Аль-Айне и Рас-Аль-Хайме. Они часто приурочены к национальным и религиозным праздникам. В Эмиратах есть более 15 специализированных треков с трибунами для зрителей. За забег животное и его наездник покрывают расстояние иногда до 10 км по овальному треку. В течение всего забега рядом с наездниками, которые скачут на верблюдах, подгоняя их специальной палочкой, едут автомобили с хозяевами животных. Они подбадривают бегущих и дают команды наездникам. Сами владельцы не участвуют в скачках, до недавнего времени наездниками были дети, однако такое использование детского труда, а также множество скандалов, связанных с похищением детей и работорговлей, вызвали недовольство международных организаций.

В настоящее время в Эмиратах запрещено использовать в качестве ракби несовершеннолетних. Выросший ракби, как правило, становится мудамиром. И те и другие – в основном выходцы из небогатых соседних стран – Ирака, Индии, Пакистана, Йемена и Судана.

А вот специалисты по разведению верблюдов – эмиратские бедуины. Сегодня вместо жокеев на верблюдах все чаще устанавливаются амортизаторы и системы слежения GPS. Владельцы верблюдов дистанционно управляют кнутами-роботами. Такой жокей-робот стоит порядка 5–6 тысяч долларов. Недавно полиция ОАЭ обнаружила банду дилеров, торговавших переделанными роботами, которые даже умели ускорять верблюдов электрошоком. За жестокое обращение с животными их (дилеров, а не роботов) сурово наказали.

Стать победителем в таких гонках весьма престижно и выгодно. Призовой фонд в международных состязаниях на Кубок президента ОАЭ шейха Заеда Аль Нахайяна, например, достигает 1 млн. долларов. Владельцы награждаются автомобилями, ценными призами и золотыми саблями. Ну а сами верблюды-триумфаторы после купания в лучах славы становятся ценнейшими объектами торгов, за них выкладываются миллионы долларов. Так, например, на фестивале, который проходит в Абу-Даби, шейх Мухаммед бен Султан бен Хамдан Аль Нахайян купил двух верблюдов за 25 млн дх (почти $7 млн). При этом один из них, по кличке Мабрукан, обошелся новому владельцу в $4,1 млн.

millionaire.ru, August – September, 2014

Источникhttp://millionaire.ru/life_style/%D0%B1%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D0%B4%D1%8B-%D0%BF%D1%83%D1%81%D1%82%D1%8B%D0%BD%D0%B8

Белый  голубь

Верблюды у праотцов

Оригинал взят у idelsong в Верблюды у праотцов

В историях праотцов верблюды играют важную роль. Раб Авраама загадывает у колодца, что девушка, которая на просьбу напоить его водой, скажет: "Пей, и верблюдов твоих напою" - годится в жены Ицхаку.

Ривка, увидев издалека своего будущего мужа, падает с верблюда (по большинству комментариев и переводов, слезает, но мне больше нравится, чтобы упала, как написано).

Связанный с этим анахронизм - давняя головная боль религиозных людей. По данным археологов, верблюды были одомашнены и стали популярны в Аравии не раньше 12 в. до н. э. Самые ранние верблюжьи кости, найденные в Израиле, датируются даже не 12, а 10 вв. до н. э.

Collapse )
Белый  голубь

ATA ALLAH, Божий дар

Дромадер (он же дромедар) это, понятно, Camelus dromedarius, одногорбый, или аравийский, верблюд, семейство парнокопытных, отряд мозолистоногих.
С двугорбыми
бактрианами лучше всего знакомиться в нашей Средней Азии: в Синае их нет. Но, по слухам, при скрещивании дромадеров с бактрианами получается очень плодовитое потомство. Нам, впрочем, не известно, сколько горбов у таких верблюжат, поэтому и говорить мы будем только о дромадерах. Тем более что при ближайшем рассмотрении уникальнее зверя нет.

Длина его более двух метров, высота в холке тоже около двух метров. Одомашнен он ни много ни мало 6000 лет назад в Аравии и Северной Африке. В диком состоянии сейчас почти не встречается (если не считать верблюжьих заказников в Австралии и Америке).
Взрослый верблюд весит до 700 кг, но вес его варьирует в зависимости от того, когда он последний раз пил. Это, конечно, очень важно. Но, даже потеряв количество воды эквивалентное 25 процентам своей массы, верблюд не погибает. Человек умер бы, лишившись и половины этого, так как при нехватке воды в его организме кровь густеет, циркуляция ее нарушается, вследствие чего организм перегревается и наступает смерть. Верблюд же поддерживает нормальную циркуляцию крови, используя воду из жировых отложений.

Жир у верблюдов не откладывается под кожей, как у других млекопитающих, так как он мешал бы теплоотдаче. Вместо этого они откладывают до 45 кг жира в своих горбах, что позволяет им получать при необходимости около 50 литров воды. Когда верблюд лишен воды долго, он худеет и горб его съеживается. Но стоит ему найти воду, он выпивает за 10 минут 90 литров и быстро приобретает свой обычный вид.

Густая и очень жесткая шерсть на спине предохраняет верблюда от солнца, остальные части тела это не лысина и не плешь, проеденная молью, как можно было бы подумать, а просто голая кожа для быстрой теплоотдачи. Температура тела может сильно колебаться без вредных для животного последствий. Потеть верблюды начинают только при 40 градусах Цельсия.

Их ноздри герметично закрываются во время песчаных бурь и открываются, когда воздух свежеет; между двумя пальцами ног соединительная ткань, позволяющая легко ступать по самому что ни на есть "зыбучему" песку. Мягкая мозоль вместо жесткого копыта так осторожно и точно ступает по горным тропам, что шансов поскользнуться или оступиться у верблюдов практически нет. Во всяком случае, в той бедуинской деревне, где мы начали свой путь на верблюдах, подобных случаев местные легенды не зафиксировали. Это, вероятно, еще и потому, что ноги у верблюдов не как у всех, а четырехсуставные, а поэтому очень гибкие. Во время ходьбы верблюд передвигает сначала обе ноги с левой стороны, потом обе ноги с правой. Из-за этой его походки он и раскачивается подобно кораблю. Скорость верблюда при обычной ходьбе 5 км/ч (за день груженый верблюд обычно проходит 40 км). Боевые же и гоночные верблюды развивают скорость до 20-25 км/ч. О том, что при этом чувствует наездник, можно только догадываться.

В Синае дромадеры ходят по специальным верблюжьим дорогам, которые сильно отличаются от, например, ослиных троп. Это достаточно пологие и широкие серпантины, иначе длинные звери не смогли бы там развернуться. Вообще, верблюды во многом похожи на людей. Спят они лежа. Живут тоже как люди в среднем 40-60 лет; после 25 лет тяжелой работы они выходят на пенсию. Рожают от одного до трех верблюжат за раз. И, как люди, они все очень разные: цвет от почти белого до почти черного и все оттенки коричневого и бежевого. Даже хвосты у всех разной длины и пушистости. А кроме того, у них милые смешные морды и огромные черные глаза в обрамлении двойного ряда длинных завивающихся ресниц и кустистых бровей, защищающих от песка, пыли и чрезмерно яркого солнца.

Так же как людям, им нужен отпуск. Обычно верблюды работают вьючными животными 6-8 месяцев в году, после чего им предоставляется отпуск для отдыха и размножения.
И не верьте никому: плеваться верблюды не любят. Вообще они умны, терпеливы и миролюбивы. Чтобы их разозлить, надо очень постараться: тогда они начинают лягаться и кусаться, как и все живые существа, которых разозлили (у них 34 острейших зуба). А вот их страшных воплей и рыков, когда они поднимаются с поклажей, бояться не нужно: это всего лишь звуки сродни тем, что издают атлеты, берущие вес. Нести верблюды могут до 450 кг груза. Впрочем, для того чтобы он чувствовал себя комфортно, 150 кг вполне достаточно.

Источник – http://home-edu.ru/user/f/00000545/xordovie/verblud.htm

Белый  голубь

Верблюд – очень интересное животное!!! Часть вторая.

Бактрианы имеют темную масть и густую длинную шерсть на шее и особенно на ногах, где она образует "галифе". Такой мощный покров помогает им относительно хорошо переносить холод. Они акклиматизированы на Нижней Волге, На севере Казахстана, в Бурят-Монголии. Различают несколько пород бактрианов: астраханскую, казахскую, узбекскую, монгольскую.

Дромедары крупнее двугорбых верблюдов, более длинноногие, шерсть у них реже и короче. Они не утратили способности к быстрому бегу и используются для верховой езды. У дромедаров также различают несколько пород: мехари (самые быстроногие верблюды, развивающие скорость до 15 - 18 километров в час), дедуль, джемель, туркменские арваны и др.

Белые верблюды ценились у кочевников с незапамятных времен. Считалось, что они предназначены только для султанов, шахов, ханов и других высокопоставленных особ. И в наш век техники белые верблюды по-прежнему высоко ценятся в странах Арабского Востока. Ахмаду Фарабази из Асуана (Египет) после длительной селекционной работы удалось вывести белых верблюдов: сейчас на его ферме содержится 55 животных. Дела Фарабази идут блестяще спрос на его питомцев огромный.

В доисламской бедуинской поэзии много стихов и даже поэм посвящено верблюду. Бедуины часто называют себя "ахаль-аль-баир" верблюжьи люди. Они утверждают, что у верблюдов есть музыкальный слух, а некоторые востоковеды полагают, что своеобразные ритмы арабской поэзии возникли под влиянием размеренного шага этого животного.

Сотни жителей Триполи (ливийской столицы) были свидетелями необычного случая. Через скоростную автомобильную магистраль перегоняли на пастбище огромное стадо верблюдов. Без какого-либо сигнала со стороны погонщиков два самых крупных верблюда встали перед колонной автомашин и стояли, пока все стадо не перешло шоссе. После этого оглядели место перехода и, убедившись, что все животные благополучно перешли через магистраль, верблюды-вожаки неторопливо отправились им вслед.
Вечером, когда животных перегоняли домой, эта сцена повторилась.
Во избежание наездов на верблюдов в Объединенных Арабских Эмиратах (ОАЭ) принято решение обеспечить животных световыми отражателями.
На скачках, устраиваемых в столице Омана, присутствует вся местная знать, с энтузиазмом подбадривающая наездников. Призы победителям скачек раздает сам президент.

Журналист, побывавший на скачках, сообщал, что представитель "омании" (название верблюдов, разводимых для гонок в Омане) пробежал 95 миль (более 150 километров) менее чем за 12 часов и показал среднюю скорость около 13 километров в час. Кстати, верблюжья кавалерия до сих пор существует в некоторых арабских государствах.

Половая зрелость у верблюдов наступает к 2 - 3 годам, самок пускают в случку в 3 - 4 года, самцов в 5 - 6 лет. Верблюд заканчивает рост к 7 годам. Продолжительность беременности 12,5 - 14,5 месяца. Живут животные 35 - 40 лет.

У верблюдиц рождается по одному верблюжонку риз в два года. Перед отелом (за час или несколько раньше) верблюдица покидает стадо и быстрым шагом уходит в пески. Можно заметить, что чаще она направляется в места, где незадолго до этого паслась и где, как она знает, не пасутся овцы, не ездят машины, то есть обстановка спокойная. Беспокойство верблюдицы перед отелом и ее стремление уединиться так сильны, что она способна далеко уйти стреноженная или вырвать столб, к которому привязана. По мнению опытных верблюдоводов, находясь в шумном, беспокойном месте, верблюдица может задержать роды на 2 дня. В отличие от других копытных она не облизывает верблюжонка. Верблюдица кормит его молоком 18 месяцев.

Важное значение во взаимоотношениях мамы и дитя имеют звуковые сигналы. Верблюдица подает голос без всякой на то видимой причины в течение двух суток, а верблюжонок ей отвечает. Когда мать и верблюжонок видят друг друга, их призывы негромки. Мать издает звуки, похожие на глухое ворчанье, хрипенье, а верблюжонок на тихое постанывание. Совсем по-другому звучит зов с дальней дистанции мычание у верблюдицы более глухое, у детенышей с визгливыми нотками. Верблюдицы и их малыши вообще отличаются большой "голосистостью", так что в месте расположения маточных стад верблюдов довольно шумно.

Уже через сутки после рождения верблюжонок, когда лежит и не спит, нюхает травинки и цветы, случайно оказавшиеся возле его головы, пробует брать их губами. С 1,5 - 2-месячного возраста он кормится травой регулярно. Годовалые верблюжата солонцуют, поедая глину, причем делают это самостоятельно, отправляясь к месту солонцевания без матери. С матерью они ходят до двух лет, однако уже 9-месячные верблюжата объединяются в отсутствие матерей в группы, вместе пасутся, ходят по пустыне, дружно возвращаются домой.

Впервые участвуют в размножении самки, достигшие почти трехлетнего возраста, а верблюжат приносят четырехлетки. Самцы проявляют половое влечение в этом же возрасте, однако более взрослые самцы прогоняют их, заставляя объединиться в отдельные группы холостяков.

Ритуальной реакцией доминирующего самца дромедара является "бульканье": верблюд стоит, выгнув шею, и, слегка отклонив назад голову, надувает мягкое небо да так, что оно пузырем вываливается сбоку изо рта, при этом животное издает характерные булькающие звуки. Бактрианы пускают пену, скрипят зубами, закидывают голову назад. При встрече с более слабым молодым соперником доминант зачастую сразу устремляется в атаку: быстро бежит, низко пригнув голову к земле, его нижняя губа расслаблена и с характерным хлопаньем трясется на бегу. Существенную роль в иерархической борьбе играет запах затылочных желез. У возбужденного животного он усиливается. Липкий темный секрет этих желез в особенно большом количестве выделяется у самцов в период гона, однако эти железы функционируют и в другое время года.

Сражения случаются редко (пастухи не допускают). Верблюды сшибаются плечами, стараются укусить соперника за ноги, прижимают шеей к земле. Поваленного соперника победитель топчет ногами, ложится и растирает по земле.

Верблюд, особенно дромедар, как вьючное животное намного превосходит лошадь и мула. При дальних переходах он проходит по 30 - 40 километров в день и несет на себе вьюки до 250 - 300 килограммов, то есть почти половину собственной массы. Под всадником верблюд может проходить свыше 100 километров в день, развивая скорость до 10 - 12 километров в час.

Используют также верблюжье молоко, шерсть, мясо. За год бактрианы дают 600 - 800 килограммов молока, а дромедары 1000 - 2000 и более. Молоко верблюдиц богато жиром (5 - 6 процентов). По содержанию витамина С оно значительно превосходит коровье. В Аравии считают, что верблюжье молоко оказывает на человека тонизирующее действие, укрепляет нервную систему. Местные врачи утверждают, что на бедуина, выросшего на верблюжьем молоке, не распространяются многие болезни.
С одного двугорбого верблюда настригают шерсти около 6 - 10 килограммов и более, с дромедаров в среднем 2 - 4 килограмма. Стригут их один раз в год, весной после линьки. Мясо верблюдов высокого качества.

Широкое распространение получили гибриды дромедаров и бактрианов (нары и инэры). Они крупнее и тяжелее других верблюдов. Рост дромедаров и бактрианов в среднем 170 - 175 сантиметров, масса 550 700 килограммов, а помеси достигают высоты 180 - 250 сантиметров и массы 1000 - 1100 килограммов.

Ныне верблюдоводство развивается как продуктивная отрасль. Созданы специализированные верблюдоводческие фермы. Верблюд это не только корабль пустыни. Как уже говорилось, он обеспечивает человека и мясом, и молоком, и шерстью. В жизни населения пустынных и полупустынных зон это животное всегда будет играть особо важную роль. Пожалуй, ни один вид сельскохозяйственных животных не сочетает в себе таких важных достоинств, как верблюд.

Источник – http://home-edu.ru/user/f/00000545/xordovie/verblud.htm

Белый  голубь

Верблюд – очень интересное животное!!! Часть первая.

Верблюды это млекопитающие животные семейства верблюдовых. Они относятся к отряду мозоленогих. Нижняя поверхность их ступни представляет собой эластичную мозолистую подушку.

Верблюд одомашнен за две тысячи лет до нашей эры в Азии, где-то восточнее Туркестана. Одни ученые считают, что одногорбый верблюд (дромедар) произошел от домашнего двугорбого (бактриана). Другие полагают, что предком дромедара был ныне вымерший дикий одногорбый верблюд, который одомашнен в Аравии тоже за две тысячи лет до нашей эры.

Многие утверждают, что у верблюда азиатское происхождение. Он выходец из Аравии или пустынь Центральной Монголии и Китая. Но существует и другая версия: Азия была для верблюда лишь мостом, по которому он попал в Старый Свет.
Родина верблюдов
Северная Америка. Пользуясь существовавшим в геологически отдаленные времена перешейком между Аляской и Чукоткой, верблюды попали в Северную Азию, а затем, гонимые наступившим холодом и обледенением, мигрировали в Китай и Индию, а оттуда в Переднюю Азию, Аравию и на Ближний Восток. Это были двугорбые верблюды. Древние греки назвали этих животных бактрианами в "честь" одного из древнейших центров земледельческой культуры Средней Азии (Бактрин), располагавшегося в среднем течении Амударьи в первом тысячелетии до нашей эры. В этих местах содержали много прирученных верблюдов.

Мнения о происхождении домашнего одногорбого верблюда дромедара тоже разделились. Одни ученые считают, что приручение и одомашнивание произошло в Африке, другие в Аравии. Большинство ученых склонны думать, что одногорбый верблюд, прозванный греками дромайес, то есть быстробегущий, был выведен в Африке.
Дикие двугорбые верблюды встречаются крайне редко. Известный русский путешественник Н. М. Пржевальский наблюдал в пустыне Гоби диких верблюдов и описал их. Он отметил, что они меньше ростом, чем домашние, горбы у них ниже, на передних ногах нет мозолей, масть животных красно-песчаная. Самец водил косяк из нескольких десятков самок.

Сравнительно недавно дикие верблюды обитали в горах Монголии и Джунгарии. Видимо, они и сейчас живут в глухих, малодоступных местах пустыни Гоби.
По свидетельству очевидцев, дикие двугорбые верблюды песочно-серой масти объединены в стада, насчитывающие десятки и даже сотни голов. Летом они уходят в горы. В косяках, ведомых старыми самцами, по нескольку десятков самок. В брачный период в боях за них самцы могут раздавливать зубами черепа противников.
Тысячелетия могущество многих государств Востока в буквальном смысле слова зависело от верблюдов. Только эти животные могли преодолеть бескрайние пустыни, отрезавшие эти страны от остального мира.

Обычно верблюда величают "кораблем пустыни". Между тем арабские народы предпочитают называть морские суда "верблюдами моря". Однако верблюд не только транспорт; он дает и шерсть, и войлок, и молоко, и мясо, то есть животное способно заменить барана, лошадь и корову.

Верблюды относятся к жвачным животным. Организм их приспособлен к суровым условиям сухих степей, полупустынь и пустынь. Они могут подолгу обходиться без воды, а также пить соленую воду, непригодную для других видов сельскохозяйственных животных. Верблюды питаются солянками и полынью, а также верблюжьей колючкой, саксаулом.

Корабли пустыни очень неприхотливы в выборе пищи. Однако, по-видимому, под этим правильнее подразумевать высокую приспособленность их к поеданию пустынных растений, мало пригодных в пищу другим животным, а не вообще ширину спектра поедаемых растений эврифагию. Это подчеркивал Н. М. Пржевальский: верблюды, выросшие и пустыне, попав на обильные пастбища, худеют и в конце концов гибнут. Отчасти это связано, вероятно, с большой потребностью этих животных в соли. Несмотря на то, что обычно пустынные растения содержат много солей, верблюды все же солонцуют, поедая засоленную глину на такырах, гладких, лишенных растительности почвах.

От жвачных животных верблюды отличаются строением желудка, не имеющего полного разделения на рубец, сетку, книжку и сычуг. Даже красные форменные элементы крови (эритроциты), в отличие от других млекопитающих, у них имеют ядра и овальную форму.
У верблюдов характерный внешний вид: длинная шея, раздвоенная верхняя губа, ноги с выступающим бедром и с горизонтально поставленными фалангами пальцев, заключенных в своеобразные мозоли. Их копыта, маленькие, направленные вперед, не служат для опоры, а скорее напоминают когти,

Горб верблюда как бы копилка для жира, расположенная на спине. Но если бы этот жир распределялся равномерно по периферии туловища, то охлаждение организма животного в условиях жаркого климата пустынь было бы крайне затруднено.

Удивительные способности верблюда терпеливо переносить и жажду, и жару, и суховеи, питаться колючками всегда поражали людей. Верблюд может длительное время (более двух недель) обходиться без воды благодаря целому ряду биологических особенностей. Он очень экономно расходует воду и даже в сорокаградусную жару не потеет. Его тело покрыто густой и плотной шерстью, которая препятствует испарению влаги из организма и спасает его от перегрева (на спине верблюда в знойный полдень она нагрета до 80 С, а кожа под ней - всего лишь до 40 С).

Верблюд никогда не раскрывает рта {как это делают собаки в жару), чтобы не испарялась с поверхности ротовой полости вода, и дышит не так интенсивно, как другие животные, потому что с выдыхаемым воздухом организм тоже теряет воду. Кроме того, он имеет запас воды в виде... жира, накопленного в горбах. При окислении в организме 100 граммов жира образуется 107 граммов воды. Так, из своих горбов верблюд может извлечь при необходимости до 50 килограммов воды.

Свежий помет верблюда состоит из массы грубых, почти сухих растительных волокон. Он содержит в 6 - 7 раз меньше воды, чем помет крупного рогатого скота. Это также позволяет верблюду экономить огромное количество воды.

Обезвоживание у других животных сопровождается значительным расстройством здоровья: при потере 10 процентов воды у них отмечается слабость, учащение пульса, сгущение крови, расстройство нервной системы. Верблюд же может усыхать на четверть своей массы. И ничего идет, покорно держит на спине вьюки. Оказывается, потеря воды организмом верблюда (в отличие от других животных) не отражается на составе крови. Правда, при этом у него снижается содержание воды в тканях тела. Верблюд худеет (усыхает) и становится похожим на скелет, обтянутый кожей. Но когда животное получает воду, то выпивает сразу 10 - 12 ведер и за 15 - 20 минут восстанавливает свой прежний вид за счет насыщения тканей водой. Наблюдения показали, что за несколько часов он может выпить 18б литров воды, утоляя жажду.

Хотя верблюд и теплокровное животное, но температура его тела колеблется в широких пределах: ночью, когда становится прохладнее, она опускается до 34 'С, а днем, в полуденный зной, повышается до 40 - 41 'С.

Организм других животных может нормально функционировать лишь при условии, если температура тела отклоняется от нормы не более чем на полградуса. У верблюда много и других интересных особенностей. Природа проявила немалую конструкторскую изобретательность, чтобы защитить его глаза от песчаных бурь и слепящих лучей солнца. Резко выступающие надбровья и длинные ресницы преграждают путь песку, гонимому ветром, и частично солнечному свету. А радужные оболочки глаз у верблюда собраны в складки, которые нависают, как занавеси, над зрачками.

Нос у верблюда также имеет необычные приспособления. Во время песчаных бурь животное сжимает свои щелевидные ноздри так, что песок не проникает в нос, а воздух проходит в количестве, вполне достаточном для дыхания.

Своеобразно устроена у верблюда и полость рта. По-видимому, ее слизистые оболочки нечувствительны к боли. Это позволяет верблюду поедать недоступные другим животным стебли колючек, которые не травмируют его пасть.

Верблюд, как уже говорилось, питается солянками, полынью, верблюжьей колючкой и другой растительностью пустынь. Верблюжья колючка символ бесплодности пустыни богатейшая зеленая аптека, как утверждал еще Авиценна. В ней содержится комплекс биологически активных веществ.

В народной медицине Востока верблюжья колючка, собранная и высушенная летом, издавна применялась как средство против микробов. Отправляясь в Каракумы, искушенный путник не забудет взять флягу с отваром этого растения. Лучше этого напитка ничто не утолит жажду и не снимет "токсины усталости".

Благодаря мозолям на груди, запястьях, локтях и коленях верблюды могут спокойно лежать на горячем песке.

Ученые установили необычное явление в моче верблюда практически нет мочевины. Оказалось, что она поступает в жидкость рубца, где бактерии сразу же используют ее для синтеза белка. Продвигаясь по желудочно-кишечному тракту, бактериальный белок переваривается и усваивается организмом. Таким образом, верблюд обладает специальным механизмом, позволяющим многократно использовать азот для восстановления распавшегося белка. У других же животных после дезаминирования аминокислот белка этот азот для организма уже потерян и выделяется в виде мочевины. Многократное использование азота позволяет верблюду длительное время существовать на скудном пайке.

Захватывающие рассказы о верблюде создали ему славу наиболее замечательного животного пустыни. Он пьет без каких-либо последствий соленую и горько-соленую воду, ядовитую для человека и других животных. Бедуин, лишенный воды, может спасти свою жизнь, пожертвовав верблюдом, в желудке которого он найдет жидкость для питья.
Действительно, в рубце верблюда содержится значительное количество жидкости, которая может служить человеку, попавшему в критическое положение, питьевой водой, несмотря на неаппетитный вид и неприятный запах. Погибающий от жажды странник готов пить что угодно, в том числе и жидкость из рубца верблюда.

Источник – http://home-edu.ru/user/f/00000545/xordovie/verblud.htm
Белый  голубь

Корабли пустыни

Обитатели умеренных широт считают, что давно уже прошли те времена, когда по безбрежным песчаным океанам величаво шествовали караваны двугорбых «кораблей пустыни». «Какие там верблюды, когда сейчас полным-полно джипов и грузовиков повышенной проходимости?» – думаем мы и… заблуждаемся.

И по сей день в пустыне Сахара, как и столетия назад, верблюжий флот регулярно доставляет соль от мест добычи в оазисы и заселенные районы Северной Африки. Перевозят верблюды и многие другие грузы, ведь в пустынной местности с глубокими и сыпучими песками им пройти значительно легче, чем тракторам с прицепами, не говоря уже об автомобилях. К тому же обходится это дешевле.

ТРУДОВЫЕ МОЗОЛИ

В арабских странах верблюд используется не только как транспорт; он ещё даёт и шерсть, и войлок, и молоко, и мясо, то есть способен заменить барана, лошадь и корову. О том, насколько арабы ценят верблюдов, свидетельствует следующая арабская легенда: «Аллах создал человека из глины. После содеянного у него осталось два глиняных комка. Из одного он вылепил верблюда, а со второго – финиковую пальму».

Верблюдов долгое время относили к парнокопытным, а потому школьники, использующие старые учебники или отдающие предпочтение популярной литературе прошлых лет, могут так и думать. Однако у верблюдов настоящих копыт нет, они опираются на мозолистые подушки. Кроме того, есть ещё множество существенных отличий «кораблей пустыни» от парнокопытных. Именно поэтому зоологи выделили верблюдов и родственных им лам в особую группу – отряд мозоленогих.

СУРОВАЯ ДИЕТА

Принято считать, что верблюды дольше других животных способны обходиться без еды. Однако это не совсем так. Верблюда в этом отношении намного превосходит самец императорского пингвина, который, помогая самке высиживать птенцов, голодает подчас до 130 дней! Но и пингвин ещё не чемпион. Обыкновенный клоп может выдержать, никого не кусая, до двух лет, а тарантул способен воздерживаться от принятия пищи два с половиной года. Рекорд же принадлежит обыкновенной болотной черепахе, согласной поститься лет пять! Кстати, дольше всех из животных обходиться без воды может также не верблюд, а обыкновенная, всем нам хорошо известная крыса.

Что же касается верблюда, то его внутренние органы устроены так, чтобы он мог как можно дольше находиться без пищи. Удивительной особенностью этого животного является то, что в его моче практически нет мочевины. Как установили ученые, она поступает в жидкость рубца, где бактерии сразу же используют её для синтеза белка. Этот бактериальный белок продвигается по желудочно-кишечному тракту, где переваривается и усваивается организмом. Получается, что верблюд обладает уникальной способностью многократно использовать азот для восстановления распавшегося белка, тогда как у других животных после дезаминирования аминокислот белка этот азот для организма уже потерян и выделяется в виде мочевины. Именно за счет многократного использования азота верблюду удаётся длительное время существовать без пищи или же на скудном пайке.

Общеизвестно, что эти животные весьма и весьма неприхотливы в выборе пищи. Но это вовсе не означает, что они могут есть всё подряд. Верблюды приспособились поедать именно пустынные растения, мало пригодные в пищу другим животным, а «чужая» еда им часто не подходит. Ещё Н.М. Пржевальский писал, что верблюды, выросшие в пустыне, попав на обильные пастбища, худеют и в конце концов гибнут. Возможно, причиной этого является большая потребность «кораблей пустыни» в соли. Известно, что даже в пустыне, где растения и так содержат много солей, верблюды дополнительно поедают ещё и засоленную глину на такырах – гладких, лишенных растительности почвах.

НЕПЬЮЩИЙ ГОРБУН

Многие уверены, что верблюды во время странствий по пустыне хранят запас жидкости в своих горбах. Однако горбы наполнены не водой, а жиром, за счет которого животные и существуют при недостатке или полном отсутствии пищи. Вода же в организме верблюда хранится в «связанном» состоянии (воду, как губка, впитывают все ткани тела, и даже эритроциты набирают её про запас). А долгое время (более двух недель) не пить верблюды способны потому, что они полученную влагу практически не теряют. Всё в этом животном устроено так, чтобы свести потери драгоценной влаги к минимуму.

Интересно, что одним из «инструментов» экономии воды является нос верблюда. В носовых полостях образуется особая слизь, которая вбирает в себя все водяные пары, выходящие из организма вместе с выдыхаемым воздухом. За счёт этого верблюд дополнительно экономит много драгоценной влаги. А ночью, во время сна, ноздри верблюдов поглощают влагу из окружающего воздуха.

Способствуют сохранению воды и колебания температуры тела. Летом они достигают шести градусов: ночью температура тела верблюда – 34 градуса, а днём, в самое жаркое время, – 40 градусов, и только затем он начинает потеть. Если бы на месте верблюда была корова, то, потея всё время, она истратила бы огромное количество воды на охлаждение тела до постоянной температуры.

И ещё один важный момент. Оказывается, при высоком обезвоживании кровь верблюда остаётся жидкой, тогда как у человека и других животных она густеет и вызывает смерть (человек умирает в знойной пустыне от теплового удара при потере 12% веса).

Автор – Сергей Мазуркевич.

Источник – «Арт-Мозаика», № 19 (568), 5-11 мая 2008 года.