Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Белый  голубь

Бывший полицейский Сергей Бузуляк борется с неизлечимой прогрессивной болезнью.



Кіровоградщина, місто Кропивницький (колишня назва – Кіровоград). Лютий 2021 року.
Урятувати сина. Жителька Кіровоградщини намагається врятувати сина – колишнього військового та поліцейського, якого вбиває генетична прогресивна хвороба.
Сергій Бузуляк – колишній поліцейський. Діагноз – БАС (бічний аміотрофічний склероз).
Галина Бузуляк – мама. Молодший син Анатолій загинув на війні.
Учасник АТО на сході України – Бузуляк Анатолій Віталійович (29.11.1986 – 29.07.2014).
Загинув, виконуючи військовий обов'язок.
Бузуляк Анатолій Віталійович («Географ»).
Звання: Сержант.
Посада: Командир відділення.
Підрозділ: 3-й окремий полк спеціального призначення.
«Книга пам'яті загиблих». Вот присвячена йому сторінка – http://memorybook.org.ua/2/buzulyak.htm
Олег Рибальченко – керівник Кіровоградського обласного управління охорони здоров'я.
Олена Шворик, Роман Круніч, ТСН, канал «1+1», 2021 рік.

Один сын погиб на войне, а за жизнь другого должна воевать мама. Жительница Кировоградской области пытается спасти старшего сына Сергея, которого медленно убивает генетическая прогрессивная болезнь. После гибели в Донецкой области младшего брата, старший ушел на фронт, затем служил в патрульной полиции и в это время заболел. И вот – из-за бюрократических преград – у него забирают последний шанс продлить жизнь.
Выпуск ТСН.19:30 за 17 февраля 2021 года.

Источник – https://www.youtube.com/watch?v=tHIc_EGAChY
Или здесь – https://tsn.ua/ru/video/video-novini/novosti-ukrainy-byvshiy-policeyskiy-boretsya-s-neizlechimoy-progressivnoy-boleznyu.html
Белый  голубь

Италия. Коронавирус и Бог.

Италия. Коронавирус и Бог.
Раньше я думал: «Зачем Господь посылает скорби на землю?». А теперь я понял: камень разбивают молотом. Многих людей только горе и скорби могут привести к Богу. Преподобный Гавриил (Ургебадзе).
«Никогда даже в самых мрачных ночных кошмарах я не представлял, что смогу увидеть и испытать то, что здесь происходит в нашей больнице в течение трех недель. Кошмар нарастает, как река становится все больше и больше. Сначала больных было несколько, потом десятки, а затем сотни и теперь мы больше не врачи, а сортировщики на ленте, и мы решаем, кому жить, а кого отправлять домой умирать, даже если все эти люди платили итальянские налоги, на протяжении всей жизни.
Еще две недели назад мы с коллегами были атеистами и я всегда смеялся над моими родителями, идущими в церковь.
Девять дней назад к нам поступил 75-летний пастор; Он был добрым человеком, у него были серьезные проблемы с дыханием, но у него была Библия, и он произвел на нас огромное впечатление, он читал ее умирающим, держа нас за руки.
Мы были уставшими, психологически и физически обессиленными, потерявшими надежду врачами, когда смогли его послушать. Теперь мы должны признать: мы, как люди, достигли наших пределов, мы не можем сделать больше, каждый день умирает все больше людей. И мы измотаны, умерло двое наших коллег, другие заразились.
Мы поняли, здесь, где человеческие возможности достигли предела, нам нужен Бог, и мы стали просить у Него помощи, когда у нас есть несколько свободных минут. Мы разговариваем друг с другом, и не можем поверить, как свирепые атеисты, теперь каждый день в поисках мира, просим Господа помочь нам заботиться о больных. Вчера умер 75-летний пастор; несмотря на то, что за последние три недели здесь было более 120 смертей, и мы все были полностью истощены, он сумел, несмотря на свое самочувствие и наши трудности, принести МИР, который мы уже не надеялись найти.
Я не был дома шесть дней, я не помню, когда я в последний раз ел, и я осознаю свою бесполезность на этой земле, и я хочу сделать свой последний вздох, помогая другим. Я счастлив, что вернулся к Богу среди страданий и смерти моих собратьев.
Пастор отошел к Господу, и скоро мы тоже последуем за ним, если так будет продолжаться.
Господи Иисусе Христе, помилуй нас грешных! Аминь».
Юлиан Урбан, 38 лет, врач в Ломбардии (Италия).

Источник – https://zen.yandex.ru/media/valeriy1971/italiia-koronavirus-i-bog-5e79f7f78378cf16138d19b9

Или здесь – https://tanya-mass.livejournal.com/5378101.html
Белый  голубь

Психушка. Мистическая история.

Психушка. Мистическая история.
Нашла в сети вот такую историю. Хотите – верьте, хотите – нет…
Здравствуйте всем! Расскажу вам одну историю, которая в моей жизни была, пожалуй, самой мистической, и после которой я навсегда и безоговорочно поверил в существование потустороннего и не объяснимого здравым смыслом. Рассказ будет длинным, но все до единого слова в нем правда и реальность в самом суровом своем виде, поэтому не судите строго за грубость и выражения. Возможно, кто-то скажет, что мистика в нем сомнительна и все мои доводы лишь впечатление гнетущей обстановки того места, которое я вам опишу, но, поверьте, хотя бы для общего развития и расширения кругозора прочитать это повествование стоит всем, на многое раскроет глаза, во всяком случае, на современную медицину точно...
Было это не так давно, в 2005 году, годом раньше я закончил школу и, как многие наивные молодые люди и девушки, намеревался поступить непременно в институт, не меньше, конечно же, не сомневаясь в своих знаниях, коих оказалось мало, и вместо института пошел я в ПТУ, что тоже, конечно, не плохо. Благополучно отучившись почти до экзаменов, я неожиданно (это всегда неожиданно) получаю повестку, где меня приглашают пройти медкомиссию для службы в армии, недолго думая, я твердо и уверенно решил «косить», во что бы то ни стало. (Служившие в армии, конечно, считают таких, как я, трусами, но в моем случае это не так: в 12 лет я прочитал в первый раз книгу Крапоткина «Анархия, ее философия, ее идеал» и стал убежденным анархистом, коим являюсь до сих пор, а в военкомате это никому не интересно...). До медкомиссии оставалось несколько дней, и решение я принял простое, но самое верное и минимально вредное для меня: косить по дурке. Можно было откупиться, но семья не богата, а косить по наркоте вообще не то: всё равно ложиться придется на обследование, а лучше с идиотами, чем с наркоманами, думал тогда я, как выяснилось позже, совсем не лучше...
И вот, порезал я аккуратно себе вены, чуть-чуть, чтоб ничего не повредить, на следующий день с гордо поднятой головой в военкомат. Комиссию описывать не буду, кто был, тот знает. У психиатра я, конечно, получаю втык от военкома, т.к. портил им «всю статистику», и получаю «вожделенное» направление на обследование в психиатрический диспансер, в котором предстояло провести мне 21 незабываемый день.
Придя на поступление, я был благополучно принят в ряды больных и обследуемых, у меня забрали тут же телефон, всю верхнюю одежду и проводили в палату. Первое же впечатление поразило меня до изумления – палата была на 40 человек (!), я-то наивно предполагал 3-4 соседа в палате... Отделение было не буйное, но все же веселого мало. Был тут разный люд: такие же молодые "косари" как я, заводские мужички «поймавшие белку», психи, которые жили тут всю жизнь с детства, имевшие в паспорте прописку с адресом этой психушки и ходившие на какую-то даже работу, не высокооплачиваемую, но все же, откровенные шизофреники, но не буйные, тихие идиоты, жившие в таком состоянии всю жизнь, научившиеся держать ложку и не ходить под себя, но в остальном не осознававшие даже своего существования, наркоманы, сошедшие с ума... Все эти разновидности я узнал позже, в первый же момент они все показались мне вполне обычными людьми: кто-то разговаривал с соседом, кто-то с собой, кто-то ковырял в носу. Врач оказался нормальным человеком и поселил меня в углу с призывниками, человек 6, моего же примерно возраста.
Но приключения только начинались, следующий сюрприз ожидал меня в столовой – то, что там давали, едой можно было назвать с большой натяжкой, к тому же сдобренную успокоительным, в том числе понижающим сексуальную функцию, после каждого приема пищи чувствуешь себя вялым и депрессивным, но и это было еще не всё, следующий сюрприз ждал меня в туалете. После обеда с другими призывниками и психами мы пошли курить в туалет. Это было помещение метров 16 площадью, у крайней стены, напротив окна была положена бетонная плита с осыпавшимся кафелем и 5 дырок, в которые были впаяны по самый верх допотопные унитазы, никаких перегородок не было. Но это еще полбеды – психи справляли нужду, кто-то под себя, кто-то с увлечением ковырял в *опе весело смеясь, а один, отвернувшись в угол, др**ил. Воняло ужасно, хотя и в палате пахло не цветами.... Мои «коллеги» призывники объяснили, что сигареты не надо давать никому, хотя уже успел одному дать 3 сигареты, которые он выкурил, наверное, за 2 минуты все...
Кстати о невоздержанности: шизофреники (как я позже узнал, отучившись на психолога) не имеют чувства меры, через несколько дней после прибытия ко мне пришел друг, принес кое-что поесть, а предбанничек этот был на 2 стола, за соседним был больной с быстро прогрессирующей шизофренией, такие больные превращаются в «овощ» за какие-то полгода, этого привезли из дома и поселили к нам, считая его болезнь наркотическим психозом, родственники же, не понимая всей серьезности, считали его все тем же человеком, принесли ему жаренную курицу и салат в контейнере, и вот он съедает это все, не разговаривая, в течение 5 минут (!), потом желудок его, конечно, не выдерживает, и все съеденное он благополучно выблевывает на пол. Родственники в шоке, и я с товарищем в шоке!
Потом были серые и скучные дни в вони и прочих мерзостях (кстати, хочется сказать, что за последние 100 лет психиатрия не продвинулась ни на шаг, все то же, как и тогда), но вот тут-то и началась мистика. Хотя по моим ощущениям сами корпуса, коих в комплексе больницы было 27, еще дореволюционной постройки, и так были наполнены мистикой, т.к. психушка эта историческая, ей уже больше 100 лет. Рядом со мной на соседней койке лежал парень, лет 30, не призывник явно, адекватный, но молчаливый. В первую же ночь, а уснуть было страшно, я заметил, что мой сосед, спустя минут 10 после отбоя, начал с кем-то разговаривать, и из его слов я понял, что на той стороне ему отвечают, таким образом, я слышал только половину диалога, его половину, вопросы были разные, от просто бытовых до расспросов и спора с доказательствами.
Так продолжалось ночей 7, и я уже привык засыпать под его голос, и это было хорошо, по сравнению с теми ночами, когда кто-нибудь начинал буянить: во вторую ночь один начал бегать по кроватям и чуть не наступил мне на голову, его потом скрутили (мед. персонал там был, как будто специально подбирали – никаких эмоций, только делают то, что надо), вкололи галоперидол и все. Галоперидола и аминазина боялись все психи как огня, и кололи его только наказанным, от них человека крючило и ломало, текли слюни, и он не мог даже мычать, призывникам же, как обследуемым, ничего не давали... Все эти дни меня подмывало спросить соседа, с кем он говорит, а для начала, хотя бы познакомиться, слишком уж он был молчалив, хотя видно, что адекватный. Тем утром я решился, как оказалось, это вполне приличный человек, учитель, 32 года, женат, редкостный интеллектуал. А история его попадания в дурку была очень странной, из-за неё и пишу я этот рассказ. Полтора месяца назад, он нашел рядом со школой небольшой предмет, который он принял за пенал, потерянный кем-то из учеников, он заглянул внутрь, но нашел там только 100 рублей и больше ничего, отдал это на вахте и забыл. Этой же ночью к нему пришел черт (или что-то подобное, как он сказал), он испугался и закричал, проснулась жена, но не увидела ничего, решила, что страшный сон, а он продолжал его видеть всю ночь, а утром черт исчезал.
На следующую ночь все повторилось, жена была на работе в ночь, а черт просто стоял невдалеке или присаживался на край кровати. На следующую тоже. Я подумал, что ошибся, разговорясь с ним, подумал, что он все же больной, но нет. Спустя четыре дня он решил заговорить, вернее, прогнать его, на что черт начал с ним разговаривать, это удивило учителя, мысли о сумасшествии были явные. И так у них происходило неделю подряд, и эти разговоры нравились учителю, черт раскрывал ему совершенно несусветные тайны и вещи, о которых он знать не мог. Их общение заметила его жена и предложила обратиться к врачу, с тех пор он здесь...
Я, естественно, не верил, но учитель говорил, что черт точно предсказывал даже будущее.... Я не знал, что думать, и предложил сыграть в такую игру: днем я что-то спрячу, а ночью он спросит у черта, что я спрятал, и утром покажет, где и что... В столовой я очень хорошо запрятал сигаретную пачку, и уверен, никто не видел, как я это сделал. В это сложно поверить, но на завтраке на следующий день он сказал, где и что я спрятал... Я был в шоке, хотя конечно понимал и раньше, что такое может быть, бабка у меня колдовала, но чтоб вот так в жизни.... Я сказал ему, что он бы мог пользоваться этим во благо хотя бы себя, на что он ответил, что черт ему открыл столько тайн, что нет и смысла доказывать кому-то то, что он уже знает наверняка, и то, что он скоро умрет... Это ему тоже, мол, черт сказал, я не поверил и даже не стал интересоваться, когда. Я пытался хоть что-то узнать у него из вопросов, на которые нет конкретного ответа, он говорил, что мне не надо пока, и только сказал, что Бог есть...
Неделю мы с ним общались и сошлись очень близко, т.к. с ровесниками мне было скучновато. А на восьмой день после подъема он просто не встал, умер во сне, оставшиеся дни я был в шоке, не верилось во всё это, но это было... Отбыв положенный срок и купив у врача за небольшую сумму накоплений нашей семьи приличный диагноз (на самом деле я оказался здоров, как сказал врач – «симулянт»), с которым меня не взяли в армию, я до сих пор удивляюсь этой истории, произошедшей со мной, так как даже отучившись в институте и повзрослев, я не могу это себе объяснить, а бабка умерла до этого и спросить ответа не у кого, хотя сможет ли человек хоть как-то это объяснить, не знаю...
Спасибо всем прочитавшим.
Белый  голубь

Убийства без следов. Ленин инициировал «камеру» ядов для неугодных.

Убийства без следов. Ленин инициировал «камеру» ядов для неугодных.
Опубликовано в сети – 12.09.2019 года.
Автор – Мария Семёнова.
Источник – https://www.krugozormagazine.com/show/article.3947.html
Или здесь – http://www.izbrannoe.com/news/eto-interesno/ubiystva-bez-sledov-lenin-initsiiroval-kameru-yadov-dlya-neugodnykh/

Уважаемый господин Главный редактор!
Недавно в «Кругозоре» была опубликована статья о ядах. Материал очень занимательный, но, мне кажется, недостаточно освещенный. Ведь есть множество токсических веществ, которые вступают в реакцию взаимодействия с организмами и нарушают его жизнедеятельность. В роли яда может оказаться любое химическое соединение, попавшее в организм, и создать опасность для жизни. Врач средневековья Парацельс считал, что: «Всё есть яд! Ничто не лишено ядовитости. Яд делает незаметным только доза!».
При современном развитии технологии возможно и является действенным налаженное производство синтезированных ядов, способных убить человека моментально или вызвать процесс долговременного постепенного разрушения организма, неподконтрольного или трудно распознаваемого специалистами-криминологами.
Интересно, а создавались ли в России какие-либо лаборатории, разрабатывающие подобные летальные вещества? Я не имею ввиду радиоактивное воздействие урана, тория и его изотопов.
Спасибо,
Анатолий, Сан-Франциско.
— Да, создавались, в этом СССР опыт имел. Да ещё какой! Слушайте.
8 апреля 1953 года пять сотрудников Херсонской сберкассы СК были найдены мертвыми на рабочем месте. Касса ограблена на 48 тысяч рублей 12 копеек. Следственная экспертиза определила, что все пятеро скончались от острой сердечной недостаточности. Отпечатков на месте преступления не обнаружено. Никаких следов насильственной смерти не было. Это уже третье аналогичное преступление в области, а предыдущие два еще не были раскрыты. Следователь думал — как могут пять человек умереть собственной смертью с идентичным диагнозом? Это чрезвычайное происшествие, которое немедленно попало в Москву и было строго засекречено.
И тут кто-то вспомнил о профессоре-докторе Майрановском Г.М., который сидел в лубянской тюрьме по делу «врачей-отравителей».
Доктор медицинских наук, профессор, с 1937 по 1951 год — руководитель «Камеры» — секретной лаборатории НКВД-МГБ, которая разрабатывала специальные ядовитые вещества для политических убийств.
Псевдоним — «Доктор Смерть». Когда Майрановского ввели в комнату следствия, вся его фигура выражала полную покорность и угодливость. Полковник поинтересовался условиями содержания и как бы невзначай спросил, существует ли невидимый яд, приводящий к сердечному приступу. Майрановский очень боялся пыток, поэтому отвечал быстро и подробно.
Один из его ядов действительно не оставляет следов в организме и создает полную иллюзию смерти от сердечного приступа. Яд изготовлен по заказам и был гордостью его специальной разработки. Но из лаборатории никто вынести его не мог, даже сам доктор. Реально похитить яд мог только тот, кто курировал работу, — первый замминистра госбезопасности Огольцов.
Следователь задумался, Огольцов при всем желании не мог вынести яд, так как был арестован и сидел по обвинению в убийстве Михайлова. Единственный, кто еще имел доступ к ядам — доктор химических наук Дуппель Игорь Евстафьевич 1901 года рождения, бывший сотрудник сверхсекретной лаборатории по производству яда для политических убийств. По документам в 1951 году он покончил с собой. Получалось, что Дуппель наложил на себя руки как раз перед арестом Майрановского.
Следователь срочно запросил все материалы по лаборатории Х.
У этого сверхсекретного объекта было много названий: кабинет, лаборатория Х, камера. Само существование «Камеры» было тайной за семью печатями, даже в НКВД о ней знали единицы. Ее создали в 1921 году по личному указу Ленина. Первыми жертвами произведенных ядов стали председатель ОГПУ Менжинский, Куйбышев и писатель Максим Горький.
С приходом в 1938 году нового наркома Берии научное подразделение модернизировали.
Бактериологический отдел возглавил профессор Муромцев, работу с ядами — Майрановский, Берия поставил задачу четко и ясно: продукция должна отвечать требованиям, чтобы смерть или болезнь жертвы казались естественными или, по меньшей мере, давали такие симптомы, которые поставят в тупик врачей и следователей, расследующих уголовные преступления.
Майрановскому выделили здание, примыкавшее к внутренней тюрьме на Большой Лубянке. Живым материалом для испытаний стали заключенные, приговоренные к смерти.
Майрановский всегда мечтал о научной карьере, но не сумевший защитить диссертацию, понял, что это его шанс. Он приступил к работе с энтузиазмом. Первые опыты в лаборатории смерти провел с производными соединения иприта. Такой яд казался очень удобным: бесцветный, безвкусный и действовал наверняка. Потом Доктор Смерть перешел на рицин — растительный белок, содержащийся в семенах клещевины.
Именно тогда, в 1939-м, Майрановский и пригласил к себе бывшего коллегу по Институту экспериментальной медицины доктора Дуппеля, который специализировался на рицине. Майрановский сразу раскрыл технологии исследования. Опыты ставились на приговоренных к смерти. Поэтому моральных терзаний тут быть не может. Амбициозный Дуппель был польщен предложением работать в самой прогрессивной лаборатории того времени.
В группе Майрановского было от силы человек двадцать. Двери лаборатории были снабжены смотровыми глазками и выходили в просторный приемный покой. Во время обработки очередных подопытных здесь постоянно дежурил кто-нибудь из сотрудников МГБ, контролируя ядовитый процесс. Отчеты врачей тщательно сверял заместитель Берии Огольцов, что гарантировало полный контроль над опытом.
За пациентом наблюдали уже полчаса, но результатов не было. Дуппель от скуки делал бумажные самолетики. Вдруг заключенный захрипел и стал задыхаться. Губы посинели, руки со скрюченными пальцами дернулись несколько раз, словно подгребая побольше воздуха. В последнем предсмертном напряжении человек выгнулся буквально дугой на больничной кушетке, потом тело обмякло, глаза закатились. «Смотрите, вроде кончился», — сказал Дуппель, щупая пульс.
«Не годится», — Майрановский внимательно осмотрел только что умершего. «Слишком очевидны клинические проявления. Ну разве так выглядит скончавшийся от сердечного приступа?».
«Да, — согласился Дуппель, — любой фельдшер, не то что врач, глядя на нашего покойничка, скажет, что здесь не обошлось без посторонней помощи». «А вы, Григорий Моисеевич, и впрямь сталинский доктор Менгеле», — пошутил Дуппель.
Майрановский ухмыльнулся и принялся смешивать новый препарат с меньшей дозировкой яда. Дуппель отправился за следующим пациентом. Действие каждого из других ядов: дигитоксина, талия, колхицина, яда кураре, опробовалось на 10 подопытных. Наиболее мучительной была смерть от аконитина, которым Доктор Смерть отравил десятки человек. Сначала яды подмешивались к пище или воде, давались под видом лекарств до и после еды или вводились с помощью инъекций. За мучениями жертв, не умерших сразу, экспериментаторы наблюдали в течение 10 — 14 дней, варьируя концентрацию этих веществ. Майрановский и Дуппель тщательно записывали результаты в отчет. Если за это время смерти не наступало, несчастного списывали в расход.
Помимо самих ядов проблемой был и способ введения их в организм жертв. Было опробовано традиционное введение яда через кожу, которую смачивали ядовитым раствором. Потом возникли идеи использования тростей, колких предметов или стреляющие авторучки. Когда Дуппель показал это изобретение, Майрановский пришел в восторг. И сразу предложил опробовать на очередной жертве.
Но особенно Майрановскому нравилась его собственная идея отравленной подушки. На нее распыляли яд без запаха, от которого заключенный засыпал и больше не просыпался. Разработкой пылеобразных ядов, проникающих через вдыхаемый воздух, Майрановский занимался по прямому заданию Берии.
В лаборатории Х разрабатывали также технологии убийства отравленными пулями. Позднее Майрановский признал, что иногда стрелял в один и тот же объект до трех раз. Ведь по инструкции, если жертва не умирала после первого ядовитого выстрела, следовало испытать другую пулю, снаряженную уже другим ядом.
В конце концов нашли яд с требуемым свойствами — К2. Он убивал жертву быстро и не оставлял следов. Для надежности устроили независимую экспертизу. Труп одного из отравленных был привезен в морг института имени Склифосовского, и там патологоанатомы произвели обычное вскрытие. Диагноз ничего не подозревающих врачей был однозначным: человек умер от острой сердечной недостаточности. За эти достижения Майрановскому присвоили звание профессора.
Дуппель произносил тост за тостом за нового профессора. Сам же, зажав рюмку ладонью, не допив до конца, выливал остатки коньяка на пол. Когда Майрановский упал носом в стол, Дуппель тихонечко встал и прошел в соседнюю комнату, вскрыл сейф и достал одну из склянок с ядом К2. Ее он положил в заранее приготовленный контейнер и спрятал в свой саквояж. Потом сел за стол и притворился таким же пьяным, как и Майрановский, дожидаясь, когда охрана развезет врачей по домам.
Непосредственными кураторами лаборатории Х были такие шишки госбезопасности как Судоплатов и Меркуров. Все санкции на отравления давало высшее политическое руководство — Сталин или Хрущев.
Во время Первой мировой войны кайзеровская Германия провела целый ряд биологических диверсий. Немецкие агенты заражали сибирской язвой и сапом лошадей в России, Румынии и Франции. Также немцы пытались вызвать эпидемию холеры в других вражеских им государствах, прежде всего в Италии.
В 1925 году международный женевский протокол категорически запретил использование биологического и химического оружия. Протокол подписали 60 государств, в том числе и СССР, не ратифицировали протокол только США, Бразилия и Япония. Но несмотря на принятие протокола, все прекрасно понимали, что никто химическое и биологическое оружие со счетов не спишет, и достижения в бактериологии могут стать решающими в любом вооруженном конфликте.
В июне 1946 года с санкции Сталина в Ульяновске Судоплатов и его сотрудники отравили польского гражданина инженера Саммита. В сентябре в поезде смертельной инъекцией был убит украинский националист Александр Шумский. В 1947 году таким же ядом были убиты архиепископ украинской униатской церкви Задор Бомжа и шведский дипломат Рауль Валленберг.
Выдержать такой конвейер смерти в лаборатории не смогли даже самые закаленные специалисты. Сотрудник госбезопасности полковник Филимонов, охраняющий этот спецобъект, ушел в безнадежный запой уже после десяти экспериментов. Еще двое его коллег получили серьезные психические расстройства. Сотрудники спецлаборатории Щеголев и Щеглов покончили жизнь самоубийством.
Этим и воспользовался Дуппель. Он решил инсценировать самоубийство. К началу пятидесятых он поднакопил деньжат и собрал достаточную коллекцию ядов, таская по крупицам из лаборатории. Но для начала надо было отомстить Майрановскому, и он настрочил анонимку заместителю министра госбезопасности Рюмину, который в это время фабриковал заговор врачей-отравителей. Затем Дуппель взял еще один чистый лист, обмакнул перо в чернильницу и сотворил предсмертное письмо, где живописно описал свои переживания от вида мучений жертв и нечеловеческие угрызения совести; он де не в силах более наблюдать эти жуткие муки людей, даже виновных, сознавая, что именно он обрек их на эти страдания.
Дуппель самодовольно ухмыльнулся, обнаружив в себе склонность к высокому слогу. Потом в новой солидной одежде он отправился за город к Москве-реке, куда сбросил свою знакомую всем фетровую шляпу и дорогое твидовое пальто. А сам, прижимая к груди саквояж с капиталом — ядами, отправился на станцию.
Через три дня, 13 декабря 1951 года, Майрановский был арестован органами. Обвинения звучали весьма неожиданно: должностная халатность и незаконное хранение сильнодействующих веществ. Причем, халатность Майрановского состояла в том, что при выполнении нескольких спецакций его яды не сработали, и операции чекистов оказались проваленными.
А Дуппель на перекладных добрался до Херсона. Этот город он выбрал, потому что там проживал его сосед по двору Антон Жмаков по кличке Жмак, который еще в двадцатых сел за убийство, а в сорок восьмом освободился. Открыв двери, Жмак сперва не узнал бывшего дворового друга, что спустя столько лет было неудивительно. Лишь только после совместных воспоминаний стало ясно, кто есть кто.
Дуппель первым делом сказал, что Жмаку бояться нечего, так как он, Дуппель, с властью больше не сотрудничает, сам в бегах и просит бывшего уголовника помочь ему.
Жмак согласился и позвал сожительницу накрывать на стол.
Антон Жмаков с детства отличался садистскими наклонностями, впрочем, как и Дуппель. В семилетнем возрасте они вместе препарировали кошку в подвале, чтобы узнать, что у нее внутри. Тогда на кошачий визг прибежал дворник и выпорол обоих. Позже, в 20-х, связавшись с бандой головорезов, Жмак уже убивал без шума и тщательно проверял, чтобы жертва не оставалась в живых. После нескольких отсидок Антон решил завязать с уголовным прошлым.
Дуппель достал из саквояжа красивый кожаный футляр и преподнес Жмакову. Это были позолоченные часы в знак расположения и доброй воли. Для бывшего вора это было неслыханным подарком. Сожительнице тоже достался презент — плоская коробочка в цветной обертке с ленточками. Открыв ее, женщина ахнула: там был шейный газовый платочек их тех, что только входили в моду. Довершили дело дорогие напитки, балык, икра из саквояжа Дуппеля.
Опорожнив первые поллитра, Дуппель стал рассказывать о чистках и расстрелах на Лубянке, причем выглядел страшно запуганным, сказав, что взяли его начальника и следующим должен быть он. «У меня теперь одна дорога: или к стенке под пулю или к вам, с властью мне не по пути», — простонал химик.
Потом Дуппель предложил идеальное убийство, чистое во всех отношениях и рассказал, что нашел яд, который не оставляет никаких следов.
Но Жмаков оказался крепким орешком, сказав, что завязал с криминалом, помочь постарается, но в делах больше не участвует, так как больше всего ценит свой пункт стеклотары и спокойный сон.
А Дуппель описывал бескрайние перспективы идеального яда. Глаза мокрушника на секунду блеснули, но он взял себя в руки и молчал, сжав челюсти.
Тогда Дуппель попросил его взглянуть на новые часы и дать ответ через три минуты. Вдруг сожительница зашаталась, изо рта пошла пена, Жмак кинулся к любимой, пытаясь удержать ее голову в руках. «Воды, дай воды», — кричал он Дуппелю, но тот протянул ему какую-то склянку и велел выпить немедленно.
«Я ее отравил — это противоядие».
Жмак бросился на доктора, но тот успел сказать, что тот тоже на крючке.
«Ты тоже отравлен, я нанес яд на внутреннюю сторону часов, он уже впитался в твою кожу, так что решай, если ты в деле, я дам тебе противоядие, если нет — найду других. Отребья, как ты, полно, а гениев, как я — единицы».
Первой жертвой стал ювелир Вайсман. Дуппель капал на его настольную лампу яд, поражающий дыхательные пути. Когда ювелир заснул вечным сном, Жмак обчистил мастерскую. Потом были богатые вдовы, коллекционер антиквариата, ломбарды.
Сбытом краденого занимался Жмак, но Дуппелю этого мало.
...В 8-й херсонской сберкассе день был напряженный: привезли пенсию. Когда закрылись на обеденный перерыв, две сотрудницы облегченно вздохнули и достали домашние пирожки. В этот момент в дверь постучали.
«Касса закрыта на обед», — раздраженно крикнула директриса. Но постучали снова, она открыла дверь и увидела представителя санэпидстанции. Все обрадовались, так как в помещении и в городе было полно крыс, которые были бичом стареньких херсонских квартир и государственных учреждений.
Вошли двое мужчин в медицинских халатах, с масками на лицах и в перчатках, очень вежливо поздоровались и предъявили документы. Они сказали, что по новому постановлению санобработку надо проводить в обеденный перерыв, чтобы не закрывать кассу.
Они побрызгали помещение каким-то раствором от крыс и насекомых, не опасным для людей, в доказательство чего сами сняли маски. Потом разбросали в щели крысиный яд и приступили ко второй части дезинфекции.
На юге Украины участились вспышки сыпного тифа, поэтому всем госработникам во избежание эпидемий предписывалось пройти профилактику. Одна из сотрудниц первая вызвалась выпить профилактический раствор, санитары объяснили, что этот препарат повышает стойкость организма к болезнетворным бактериям. В стерильные стаканчики один наливал воду, а другой капал пипеткой строго отмеренное количество капель. Его движения были точны, как у аптекаря. Каждый из присутствующих работников выпил «профилактический» раствор, а санитары отправились в туалет мыть руки.
В 1950 году были ликвидированы государственные санитарные инспекции и их полномочия перешли к местным санэпидстанциям, но предприятия продолжали трепетать перед санитарными комиссиями, поэтому директору даже в голову не пришло позвонить в районную инспекцию и переспросить, действительно ли в ее кассе должна пройти внеплановая санобработка.
Через три минуты, помыв руки, санитары вернулись. В помещении было тихо, как в морге. Женщины неподвижно лежали на своих рабочих местах. Никто из них не подавал признаков жизни. Отравители даже не стали проверять пульс — у них было дело поважнее. Один из них вынул из саквояжа фомку и опытным движением руки взломщик открыл сейф. Жмак аккуратно сложил деньги в саквояж, а Дуппель аккуратно сложил стаканчики с помощью пинцета в специальный герметичный контейнер.
...Следователи, изучая материалы лаборатории, обнаружили, что дело о самоубийстве Дуппеля закрыли с нарушением всех правил протокола: его тело так и не было обнаружено. Из улик, указывающих на смерть, была только одежда и найденная предсмертная записка. Неожиданные смерти на Украине заставили Молчанова немедленно вылететь в Херсон. Это было его дело. Как оказалось, одна из жертв все же выжила — директор сберкассы. Она говорила с трудом, но подробно рассказала о дне отравления. Ни вкуса, ни запаха у жидкости не было, и она всем показалась обычной водой.
Молчанов уже понял, что это был пресловутый К2. Директор описала внешность отравителей. Один из них состоял на учете в органах как отсидевший бандит, ныне работающий в пункте приема стеклотары. За Жмаком установили слежку, старый волк почувствовал её сразу, но делал вид, что ничего не замечает, и продолжал идти размеренным шагом. Он спрятался за угол дома и схватил оперуполномоченного за плечи, сказав, что хочет сдаться, и расскажет, как взять Дуппеля, но в отделение не пойдет, так как без противоядия ему хана. Ему противно, когда простые бабы вот так подыхают от какой-то там химии, а он — честный вор-домушник. Он все готов отдать, только чтобы прекратить этот кошмар.
Оперуполномоченный согласился, но только в обмен на новые документы Жмаку и его женщине и выход на румынскую границу. В квартире следователи обнаружили Дуппеля, который был силен и упорно сопротивлялся, а затем заявил, что шантаж ядами — это блеф, не стал бы он свое творение на мелочь расходовать...
Жмак отправился снова на десять лет в лагеря, Дуппель получил высшую меру наказания — расстрел. А дело Майрановского приняло новый поворот.
На допросе 27 августа 1953 года он подробно рассказал, что все опыты проводил по личному поручению Берии. Ниточка потянулась, и дело отравителей стало одним из ударных эпизодов. В ходе следствия по делу Берии в 1953 году Лаврентий Павлович признал, что был в курсе, но тут же спихнул ответственность на Меркулова. Потом сказал, что все указания по поводу лаборатории получал лично от Сталина. Берию приговорили к расстрелу, а Доктор Смерть еще мог пригодиться Кремлю. Ему дали десять лет тюрьмы. После отсидки бывшему профессору указали новое место работы — заштатная биохимическая лаборатория в Махачкале.
Но заведовать ему пришлось недолго. Он скоропостижно скончался от острой сердечной недостаточности, как и сотни подопытных в лаборатории Х. Папка с делами этой лаборатории хранится в архиве КГБ и до сих пор составляет тайну.
Автор – Мария Семёнова.
Из: Кругозор

Источник – https://www.krugozormagazine.com/show/article.3947.html
Или здесь – http://www.izbrannoe.com/news/eto-interesno/ubiystva-bez-sledov-lenin-initsiiroval-kameru-yadov-dlya-neugodnykh/
Белый  голубь

Война и женщины.

Сегодня 22 июня 2019 года. День памяти и скорби — ровно 78 лет назад началась Великая Отечественная война.
22 июня — дата, поделившая историю на «до» и «после».

«Война и женщины».
— Как ты считаешь, что для женщины самое страшное на войне? — мягко допытывалась у меня бабушка Катя.
Я делала умное лицо и пыталась изречь что-то пафосно-мудрое, вычитанное из книг и увиденное в фильмах:
— Наверное, смерть. Вид крови и жутких ран... Ну ещё звуки стрельбы, взрывы, бомбёжка...
— Не-а, — добродушно усмехалась отважная фронтовичка. — Самое страшное — очень сильно захотеть в туалет во время дислокации с одного места на другое. Особенно, если в дороге прихватит понос. Только представь себе — до самого горизонта голое ровное безжизненное поле. Живот крутит, ты умираешь от стыда и боли, кругом ни единого кустика, но тебе приходится бодро маршировать в компании сотен скучающих в пути мужиков, которым только дай повод поржать над бедной девчонкой. Хорошо ещё, что у меня в то время из-за стресса прекратились критические дни. Я видела, как страдают из-за невозможности соблюдения элементарных правил личной гигиены взрослые женщины.
— Мне ведь едва исполнилось семнадцать, когда я попала в самое пекло войны. Маленькая глазастая пигалица с толстой косой и по-детски пухлыми щёчками. К этому времени я успела закончить два курса медицинского училища, в которое поступила после сразу после окончания восьмилетки. В военкомат пришла сама, вояка сопливая, попросилась добровольцем на фронт. Взяли. Попала в хирургический полевой подвижной госпиталь. Да... За четыре года насмотрелась всякого...
Мне тоже было семнадцать, но я даже не могла представить себя на войне. А слово «страх» ассоциировалось в моей голове только с темнотой, пауками и бездомными собаками.
— Я ни разу не была ранена, почему-то Бог хранил. Только две контузии. Но война есть война. Ранений и смертей от них навидалась всяких... Правильно Суворов говорил: «Пуля — дура». Она в людях не разбирается, ей что грешник, что святой — всё одно. А бомбы фашисты сбрасывали не только на боевые части, но и на госпитали, больницы, на мирных жителей. Не щадили никого — ни женщин, ни детей, ни стариков... Однажды мы поставили палатки в поле. Красные кресты на них издалека видно. Тяжелораненых много, медлить некогда. Хирург по очереди оперирует бойцов, я ассистирую. Штопали на живую. Из всей анестезии - стакан спирта и жгут полотенца в зубы. Вдруг слышим — немецкие Юнкерсы воют, как иерихонская труба. Народ снаружи засуетился, забегал. Крики, команды раздаются. Мы с доктором буквально на минуту отвлеклись от операции, подбежали к окну палатки, чтобы оценить ситуацию. Тут как долбанёт! Меня в сторону взрывной волной отбросило. Хирург рядом на земле лежит, а у него из ноги кровища фонтаном хлещет. Как так вышло, до сих пор не понимаю. Ведь стояли у окна впритык друг к другу. Плечо к плечу, нога к ноге. У него кусок мяса из бедра осколком снаряда вырвало, а на мне ни царапины. Рану ему быстренько перетянули, кровотечение остановили и обратно за операционный стол. Хирург быстро всё доделал, говорит: «Ты тут зашивай давай, а я полежу чуток». И упал без сознания. Я ему пару особо хранимых ампул вколола. И через час врач уже опять оперировал. Вот так... Выкладывались по полной...
Ловкие пальчики бабушки Кати никогда не знали покоя. Вот и сейчас за непростым разговором они заботливо лепили для нас на ужин творожные сырники. Я всегда удивлялась, как женщина, прошедшая такую страшную войну, смогла сохранить необыкновенную душевную мягкость и любовь к окружающим людям. А она продолжала вспоминать:
— Однажды солдатику молодому перевязку делала. Совсем мальчишка, воробышек желторотый. Красивый! И женщины-то, скорее всего, ещё не успел попробовать. По мужской части всё у него срезало начисто. Дырочка одна осталась, чтоб пописать. Плачет: «Сестричка, как же я теперь?!». Успокаиваю: «Не ной боец, держись! Сейчас медицина — ого-го! Потерпи чуток, в тылу новый пришьют, ещё лучше!». А у самой от жалости в глазах темно...
— Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое, я бы всё отдала, чтобы повторить сорок третий. Да-да, не удивляйся, — снисходительно и лучезарно улыбнулась она, увидев мои округлившиеся от изумлённого недопонимания глаза. — Считаешь, где горе — там нет места радости и счастью? Наоборот, когда очень горько, ярче ощущается сладкое. В том году я встретила своего деда. Увидела его — и пропала навсегда... — заметив, как я с недоверчиво поджатыми губами посматриваю на полысевшего, морщинистого и высохшего от старости деда Аркадия. — Какой же он тогда был красавец! Как крепкий молодой дубок. Мощный, мускулистый. Привезли его с проникающим ранением грудной клетки и повреждениями органов брюшной полости. Была большая кровопотеря и перед операцией хирург выдал прогноз, что, скорее всего, воин не жилец. Во время операции я чуть с ума не сошла от любви и страха. Вот ведь как — не знаю человека совсем, а смотрю на его родное обескровленное лицо обезумевшими глазами и думаю: если он не выживет, и я на себя руки наложу. Ночами потом не спала, но выходила. Повезло, что у нас с ним одинаковая группа крови. Делилась. Он пошёл на поправку, а мне очередная боль — узнала, что женат. И сын есть маленький... После выписки дали ему отпуск домой. Я до самого вокзала за ним тайком шла, и всю дорогу ревмя ревела. Он сел в поезд, а для меня небо почернело. Не помню даже, как обратно в госпиталь дошла. А он проехал несколько станций, сошёл с поезда и вернулся ко мне на попутной машине...
— Так мы и дошли до конца войны вместе. Жена ему заочно дала развод. А в июне 1945-го года мы поженились. В том же году вместе демобилизовались, и привезла я любимого к себе на малую родину. Дали нам большую комнату в общежитии. А дом этот мы уже позже построили. Я хотела продолжить учебу в мединституте — у бывших фронтовичек было право внеконкурсного зачисления. Но не получилось. Дала о себе знать контузия, полученная на фронте. Я не отчаялась, так и проработала до пенсии обычной операционной медсестрой в хирургии. Родили и вырастили с Аркашей двоих сыновей... А дед мой до сих пор во сне воюет...
Давно уже нет в живых ни Екатерины Степановны, ни Аркадия Николаевича. Но жизнь продолжается. Мою дочку зовут Катюша. В честь самой доброй и самой отзывчивой женщины на свете. Моя девочка — красивая, голубоглазая и чернобровая, с длинной русой косой. Когда мы с ней приезжаем в Москву на прогулку, нас везде обступают любопытные иностранцы, знакомятся и просят пощупать солидную косищу. Услышав имя девушки, они как по взмаху хормейстера дружно запевают «Катюшу». Меня радует, что эту песню наизусть знают во всём мире. Это здорово. Пусть все помнят, как русский солдат «землю бережет родную, а любовь Катюша сбережет»...


Источник – https://bear-cub-18.livejournal.com/2019/05/09/
Или здесь – https://otrageniya.livejournal.com/1689767.html
Белый  голубь

Заговор от неудач в будущем году.

Чтобы оградить себя от неудач, нужно 14-го января сесть в середине комнаты, написать на чистом листе наступивший год. Теперь смотреть на написанные цифры и вспомнить все неприятности, которые случались с Вами в году прошедшем. После этого семь раз прочесть слова заговора:
Зори, зарницы, вас есть две сестрицы –
Заря утренняя и заря вечерняя.
Как вечерняя заря придет,
Так все беды и неудачи от меня заберет,
Все болезни далеко унесет и там их сожжет.
Как утренняя заря придет,
Так здоровье принесет, и удачу к моему раба Божьего (имя) порогу приведет.
Всё, что плохое со мной случилось в году прошлом,
Уже назад не вернется, уйдет всё злое, придет доброе, хорошее.
Да будет так!
Аминь. Аминь. Аминь.

После произнесения заговора нужно поджечь лист с годом от огня церковной свечи, положить его на блюдо, проследить, чтоб бумага вся выгорела, а пепел развеять по ветру.

Старый Новый год.png

Заговор от неудач в будущем году.jpg
Белый  голубь

Памяти Михаила Ивановича.

Сегодня 21 июля 2018 года…
21 июля православные христиане отмечают явление иконы Пресвятой Богородицы во граде Казани (1579 г.).
Сегодня исполнилось 2 года, как ушёл из жизни Михаил Иванович, двоюродный брат моей матери. Он умер 21 июля 2016 года.
В этом году 19 августа Михаилу Ивановичу исполнилось бы 70 лет.

Михаил Иванович написал книгу «Родные помня имена…». Эту книгу он посвятил памяти своего отца – Ивана Александровича.
Вот отрывок из этой книги. Рассказ называется «Новгород-Северский».

Новгород-Северский.

Младший брат отца Митя внезапно ослеп, тело покрылось страшными язвами, которые периодически затягивались, потом снова лопались.

Кругом война. Немцы. Партизаны. Полицейские хуже немцев. Но злей всех были финны, какие-то черные азиаты и мадьяры. Ребёнок остро нуждался в лечении. Его мать, Кирильевна, у кого-то попросила коня. Мой отец, которому шёл тогда семнадцатый год, повёз брата в Новгород-Северский. По слухам там был очень хороший врач-немец, лечивший и гражданское население. Выехали, когда было ещё темно. Вот и громадный деревянный мост через Десну. Космы сырого тумана курились над поверхностью воды. Охрана. Немцы. Грозное «Хальт! Вогин?» (Стой! Куда?). Отец добросовестно учил немецкий язык. Поэтому на вопрос немца он ответил на немецком языке. «Их фаре нах Новгород-Северский. Майн брудер ист зеер кранк! Ауден! Артц!» (Я еду в Новгород-Северский. Мой брат очень болен. Глаза. Врач.). Немец от неожиданности вскинул рыжие брови – русский Иван в лаптях говорит с ним на его языке!

Он подошёл к возу, откинул рядно, которым был накрыт Митя. Внимательно осмотрел. Коротко бросил: «Вайтер!» (Дальше!). Отец тронул вожжи. Воз загрохотал по мощному настилу моста. На выезде другой часовой, скользнув по возу взглядом, мотнул головой, что означало продолжать движение. Вот и Новгород-Северский. Отец, оказавшись впервые в Новгород-Северском, сравнительно быстро нашел дом, в котором жил Ковалев Василь Егорович. Он помог определить Митю в больницу. Пожилой немец, внимательно осмотрев ребенка, занялся его лечением. Отец отдал врачу курицу и три десятка яиц, которые Кирильевна собрала по соседям. Несколько дней он жил у Ковалева. За это время обошел весь город.

Спокойно ходили сытые самоуверенные немцы. Работали магазины. Ездили легковые машины, размалеванные камуфляжными пятнами. Отец, подойдя к книжному киоску, стал рассматривать книги, выставленные в витрине. Запомнилось название одной: «Конвоир ГПУ». Он часто вспоминал потом об этой книге и сожалел, что не смог тогда её купить и прочесть.

«Конвоир ГПУ»… Я помню это название с юношеских лет. Наверное, кто-то из эмигрантов описал будни большевистских застенков.

Отец шёл по улице, посреди которой была громадная длинная лужа. Далеко впереди навстречу ехал на лошади какой-то мужик из села. Решив объехать лужу, выехал на тротуар. И всё было бы нормально, но навстречу ему шли два немца. Они-то не собирались уступать дорогу и жаться к забору, как это делали другие прохожие. Доехав до немцев, мужик остановил лошадь, не зная, что делать дальше. Но из затруднительного положения его вывели сами немцы. Один из них, подойдя к нему, неожиданно со всего размаха сильно ударил в ухо. Шапка, слетев с головы, упала в лужу. Немцы же пошли дальше, продолжая беседовать между собой. Мужик долго стоял. Не двигаясь, что-то туго соображая. Затем, подняв мокрую шапку, сел на воз, взял в руки вожжи: «Но-о!». Съехал с тротуара на дорогу. Конь медленно побрел по луже, везя незадачливого «водителя кобылы», только что успешно сдавшего зачёт по правилам дорожного движения.

Уверен, что приобщившись к европейской культуре, он навсегда усвоил, что гужевому транспорту нельзя ездить по тротуарам. Немец-врач вылечил Митю. К нему вернулось зрение. Пролежав в больнице всего лишь несколько дней, он начал выздоравливать. Врач дал стекляшку с белой мазью для продолжения лечения. И опять мост, просёлочные дороги по оккупированной территории…

Подъезжая к дому, отец услышал немецкую речь и звуки аккордеона. Пока они с братом находились в Новгороде-Северском, в их доме, а также в соседних, расквартировались немцы. Кирильевна с радостью встретила вернувшихся сыновей. Её счастью не было границ – ведь к Мите снова вернулось зрение!

Самый молодой немецкий солдат играл в саду на аккордеоне. Грустные аккорды тревожили душу. Кирильевна заметила на его глазах слёзы. Не удержавшись, спросила, почему он плачет? Может плохие известия из дома? На что солдат отрицательно покачал головой: «Нет, дома всё хорошо. Матка! Я погибну… А я у матери один. Моя душа плачет об этом…». Кирильевна попыталась его успокоить.

Ночью партизаны напали на село. Был бой. Погиб только один немецкий солдат – тот, игравший на аккордеоне. Его мёртвого на рассвете принесли на плащпалатке.


Источник – из книги Михаила Старикова «Родные помня имена...».
Белый  голубь

«Чёрная боль». Автор – Виктор Пинченко.

Эта чёрная боль! Перепутаны планы.
Я привязан к больницам судьбой навсегда,
Даже если глазам не видны мои раны:
Облучилась душа – это трижды беда.

Эта чёрная боль! Бьёт по нервам Чернобыль.
Кому выпала честь, те соврать не дадут.
Сотни лучших ребят, не целованных вдоволь,
Были брошены в Ад на губительный труд.

Мир стоял на краю. Не спаси Божья сила –
Термоядерный смерч всё б живое сгубил.
А бесцветная смерть нас бесшумно косила,
Размечая места для грядущих могил.

Сколько было рентген – только Богу измерить.
Где кончается жизнь – кто об этом гадал…
Нас учила страна только в светлое верить  –
Это СВЕТЛОЕ нас и накрыло тогда.

Что останется вам… Пусть история судит.
Кто виновен? – Не мне свои пальцы ломать.
Тех, кто там побывал, знаю, скоро не будет…
Тем, кто слышал лишь звон, – жить и горя не знать.

* * *
Долечились герои –
Видит хамство Всевышний,
За чернобыльский подвиг
Опустилась цена.
Инвалид-ликвидатор —
В новом обществе лишний,
Ни спасают его
Ни врачи, ни жена.
Ни Верховный Совет,
Ни партийная свита
Ни Союзы, ни Фонды,
Что пред Богом грешат.
Ведь трагедия века
Искусно забыта.
И летят прямо в небо
За душою – душа.

Автор – Виктор Пинченко.
Белый  голубь

В Сеть попали снимки обмороженных конечностей Элизабет Револь. Медики не исключают ампутацию…

В Сеть попали снимки обмороженных конечностей Элизабет Револь. Медики не исключают ампутацию…

Опубликовано в сети – 31.01.2018 года.

Автор статьи – Сергей Стасюк.

Источник – https://videoboom.cc/elizabet-revol/

Француженка Элизабет Револь мечтала совершить невиданное — взойти на восьмитысячник Нангапарбат зимой. Забравшись на вершину, она бы стала второй женщиной в мире, покорившей одну из самых опасных высот Гималаев, но женщина к тому же отправилась в путь без кислородных масок.

Револь вместе с Томашем решили выполнить намеренное, несмотря на ухудшившееся состояние погоды в самый последний момент. Пятая по счету попытка покорить Нангапарбат, скорее всего, станет последней в жизни Элизабет.

Томаш и Элизабет столкнулись со снежной бурей — скорость ветра доходила до 80 м/с. Они решили возвращаться, но обессиленный Томаш не мог продолжать путь. Тогда Револь продолжала спуск в одиночку, чтобы сообщить о сложившейся ситуации и запросить помощи.

Замерзающую француженку нашла группа спасения в лице Дениса Урубко и Адама Белецкого. Девушку согрели, напоили чаем и доставили в исламабадскую больницу. Конечности женщины полностью обморожены, только взгляни на эти ужасающие кадры…

Вот какой ценой обошлась амбиция альпинистки. К огромному сожалению, спасатели не смогли продолжить путь и выразили соболезнования семье Томаша Мацкевича. А что касается Элизабет, ее черные, как уголь, пальцы указывают на возможную ампутацию…

Пока что пострадавшая альпинистка получает уколы проставазина в обмороженные конечности для расширения сосудов. Однако это последний шанс, и если средство не поможет, Элизабет придется навсегда попрощаться с альпинизмом.

Тот день был полон ужаса, и сейчас Револь не разговаривает без слёз на глазах. Подробности о случившемся с Элизабет и Томашем можешь узнать в отдельной статье.


Автор статьи – Сергей Стасюк.

Фотографии здесь – https://videoboom.cc/elizabet-revol/

Источник – https://videoboom.cc/elizabet-revol/
Белый  голубь

Право на жизнь. Отказ от медикаментов помог девочке с эпилепсией научиться стоять и ходить.

Автор – Елена Гетманенко.

Опубликовано в газете «Харьковская неделя», №22, июнь 2017 года.

Опубликовано в интернете – 10 июня 2017 года.

Отказ от медикаментов помог девочке с эпилепсией научиться стоять и ходить. Только в 8 лет Марьяна проявила интерес ко всему, что происходит вокруг.

У 11-летней Марьяны Шелковой – эпилепсия. Когда ей было три года, мама на свой страх и риск отказалась от медикаментозного лечения – лекарства сильно тормозили развитие дочери. Рискнув тогда, Ирина Кроник еще ни разу не пожалела.

Марьяна – одна из двойняшек. Мы встречаемся с родителями девочки и ее сестрой Валерией на аттракционах в парке Машиностроителей (бывший им. Артема). Лера тянет родителей на колесо обозрения, Марьяна хочет идти на детскую площадку. В отличие от сестры, ее руки и ноги остаются немного согнуты из-за гипертонуса, но передвигается Марьяна без посторонней помощи.

«Марьяна очень любит, когда мы собираемся вместе. Ведь Лера обычно в школе, папа на работе. Когда мы выезжаем все вчетвером, она уже в машине визжит, пищит», – говорит мама девочек Ирина Кроник.

Марьяна и Валерия родились путем кесарева сечения. Обе девочки одинаково стабильно развивались до восьми месяцев. Когда у Марьяны начались первые эпилептические приступы, никто не мог понять, что произошло.

«Мы долго тогда искали, в чем причина, потому что никто не мог понять, что с ней. До тех пор, пока на одном из приемов случился приступ при враче. Тогда поставили эпилепсию. Все приступы у нее разные, бывает незаметно проходит, а бывает так, что она может месяц просто спать», – рассказывает Ирина.

Девочке поставили диагноз и дали инвалидность, почти три года она наблюдалась в детской неврологической больнице № 5, а также в Институте неврологии и психиатрии. Лечение было исключительно медикаментозное.

«Противосудорожных нужно было давать точную дозу и в точное время. Очень боялись время пропустить. Из-за лечения появился побочный эффект: отказ от еды и питья. Ферменты я через силу ей засыпала, после этого мы съедали 30 граммов каши. Так же воду ей заливала из шприца. Самостоятельно она не ела, жизнедеятельности не было никакой», – вздыхает мама.

Пошла в пять лет.

Медикаменты полностью не убирали эпилептических припадков, а врачи не давали никаких гарантий на хоть какое-то улучшение состояния дочери, но в то же время категорически запрещали любую другую терапию. Однако мама втайне не прекращала делать дочери массаж.

«Мы втихаря делали массажи, потому что после каждого курса был какой-то результат. То шаговые движения появятся, то еще что-то. Мы делали эти массажи до того, как с Марьяной случилась беда. И, видя эти результаты, я не могла просто взять и отказаться. Думаю, благодаря этому мы быстрее пошли», – говорит женщина.

Когда Марьяне было почти три года, Ирина приняла тяжелое решение – полностью оказаться от противосудорожных препаратов, которые превращали ее дочь в овощ. Врачи пугали страшными последствиями, вплоть до летального исхода. Мама начала искать альтернативные варианты помощи.

«Иппотерапия, массаж, бассейн, психологи, логопеды, дельфинотерапия, метод Гленна Домана, сенсорная интеграция. Мы уже ни у кого не наблюдались, мы сами по себе искали варианты через интернет и общение с другими мамами особенных детей, – говорит Ирина. – Когда Марьяне было почти четыре года, начали ходить в ходунках – это такие ремешочки, потому что она бежит, пока не упадёт: стоять не могла. Ходить – ходит, а стоять – не стоит. Равновесие не держала».

Серьезный прорыв произошел в пять лет: девочка начала ходить самостоятельно, без ходунков. К сожалению, судороги не прошли полностью. Они повторялись примерно с той же частотой, что и при использовании лекарств. Однако девочка начала развиваться. В восемь лет Марьяна как бы «проснулась» – если раньше девочка практически не реагировала на внешние раздражители, то с восьми лет начала активно познавать мир.

«Раньше ее ничего не интересовало. Сейчас она может сама показать, взять за руку, подвести. Мяч под диван закатился, она берет за руку, показывает, раньше просто глазами, сейчас рукой стали пользоваться. В семь лет мы впервые взяли предмет в руки. Она раньше ходила, мяч ногой била прекрасно, а руками не пользовалась – с миром знакомилась через ноги. Все перепутано. Это, кстати, лошади нам помогли, потому что держаться руками там нужно было. Сейчас учимся ползать. Мы этот этап пропустили, а он нужен для правильного развития мозга», – считает мама.

Когда Лере стало совсем скучно на детской площадке, она отправилась на аттракционы, а Марьяна аккуратно взяла папу за руку и пошла вслед за сестрой.

«До школы Лера и Марьяна были очень дружны, – вспоминает мама. – Лера с удовольствием с ней играла, насколько она ей это позволяла. Сейчас интересы изменились: Лера учится в физматлицее, ходит на спортивную акробатику, поет… Но сестра никогда ее не обидит, что бы там Марьяна не делала, она будет терпеть, заступится за нее».

По мнению мамы, именно благодаря Лере отношение к ее второму ребенку у людей чаще позитивное. Марьяна ходила с сестрой везде – вначале на детскую площадку, потом на театральный кружок и на танцы.

«На самом деле у нас в городе очень много таких детей. В каждом доме они есть, но мы о них не знаем, потому что родители их прячут. Ну приведите такого ребенка в обычный садик или еще куда-то! Вам сразу скажут: что мы с ним будем делать? У нас люди не знают, как себя вести с ними. И у меня даже нет на них обиды, потому что я сама не знала, пока с этим не столкнулась лично. Ведь такие дети обычно в спецучреждениях или дома закрыты. Просто в нашем случае из-за того, что мы не могли закрыть второго ребенка, ходили с колясками, гуляли на площадке и были все время открыты, благодаря Лере», – говорит Ирина.

Папа двух красивых девочек говорит, что Марьяна очень сильно изменилась, эти сдвиги для семьи – мотивация работать дальше.

«Я живу с надеждой, что она изменится, хотя и так она уже поменялась по сравнению с тем, когда лежала, а я ее из шприца кормил и поил. Сейчас уже прислушивается, рассматривает все. Вот недавно в кастрюлю заглянула – интересно стало», – с улыбкой отмечает отец.

От предложения сдать девочку в специнтернат, где бы за ней просто ухаживали, родители отказались. Их путь – обучать Марьяну по мере возможности самостоятельно. Исключение классической терапии – рецепт не для всех, это выбор семьи, а не призыв к действиям.


Источник – https://2day.kh.ua/otkaz-ot-medikamentov-pomog-devochke-s-epilepsiej-nauchitsya-stoyat-i-hodit/